Литературно-кинологические безобразия - 4 :
“Ликбез” о “гаврилинецких овчарках”

    Было закрыл я свой “Ликбез” по причине совершенной неохватности печатающейся ныне чуть ли не ежечасно в офигенных объемах кинологической белиберды. Оно понятно, сегодня очистить авгиевы конюшни собаководства на постсоветском пространстве хотя бы от известного рода помпезно изданных книг (не говорю уже - от публикаций, касающихся собачьей тематики), распространяющих с завидным успехом заразу самодовольного идиотизма по родной стране и окружающим ее русскоязычным территориям, -  это задача не для одного человека. У Геракла бы руки опустились при виде сей заоблачной горы макулатурного навоза. И хотелось мне плюнуть на все, да вот попался на глаза свежий опус г. Гаврилина, трезвон о котором доносился уже не менее как за год до его издания. Потому, значит, пришлось передумать. Ибо донести до широких масс истинную суть мыслей и идей безмерно уважающего себя Валерия Анатольевича (если кто не в курсе - президента Российского клуба “Немецкая овчарка”) есть задача архиважная, и не может Великий Экзекутор “Ликбеза” оставаться от нее в стороне. Тем более, что порка президентов - его любимое хобби.

   Итак, возрадуйся, Читатель! Полку ерусалимских определенно прибыло, чему несомненным доказательством, и партийным билетом одновременно, является книжица “Немецкая овчарка” (ООО “Компания Дельта М”, 2001). Прав, трижды прав ее автор, говоря, что давно назрело ее издание. Видать, много лет зудел и чесался этот чирей. Но пришла пора, поперло его неодолимой графоманской силою наружу, и готов он обдать скопившимися соками не менее 5000 читающей публики (по размеру своего тиража). Так вскроем же его вместе, покуда еще не поздно и не успел он отравить умы и нравы свято верящих печатному слову наивных людей!

     Начнем вскрытие с самого “Введения”, чтобы необходимость оперативного вмешательства стала очевидной для всех и каждого. В нем г.Гаврилин пишет следующее: “немецкая овчарка - порода сколь популярная, столь и обросшая различными небылицами. Например, широко распространено мнение, что настоящая немецкая овчарка - собака исключительно черного окраса”, и прочее. Похвально, конечно, стремление развеять мрак внутри чужих черепных коробок. Но не стоит ли автору начать все же с ревизии содержимого своей собственной? Небылица небылице, как известно, рознь. Есть простенькие, общедоступные, с которыми и дилетанту справиться - раз плюнуть. К лицу ли Валерию Анатольевичу обрушивать на них свой праведный профессиональный гнев? А есть ведь и высокоидейные, от зауми, причем приносящие кое-кому весьма и весьма недурные дивиденды. Скажем так, что немецкие овчарки (овчарки - в понимании г.Гаврилина и других приверженцев собак выставочного разведения), дескать, по сю пору являются служебной породой. Небылица? Разумеется. Потому что служебными являются овчарки рабочего разведения, оставшиеся породой “немецкая овчарка” в более-менее традиционном о ней представлении. А “шоу-манекены” образовали под старым названием новую породу, приспособленную к диванному содержанию в условиях бесконфликтного, политкорректного, зажравшегося и оттого слегка отупевшего и потерявшего нюх западного общества современного типа. Известно, любая пользовательная порода характеризуется в первую очередь тем, что заведомо большая часть относящихся к ней животных обладает всем необходимым, в соответствии с породным предназначением, набором унаследованных способностей к работе. Которые способности, при соответствующей дрессировке, превращаются в рабочие качества. Рабочие, а не условно-спортивные! А велик ли удел собак с таковыми от предков полученными характеристиками в шоу-поголовье? Десять процентов? Или пятнадцать? В любом случае, вряд ли заметно выше, чем в поголовье бобиков, волей случая тусующихся вместе на ближайшей помойке. Вот с какими небылицами, голубь Вы наш сизокрылый, надобно бы бороться! Для того чтобы дельцы покупателей за нос не водили. Чтобы покупатель понимал: есть овчарки по названию и овчарки по способностям. Или вот такое еще заблуждение в последние годы охватывает все большее число начинающих “немчатников”: руководствуясь примером пары известных специалистов, они считают, что классная немецкая овчарка в обязательном порядке должна распространять вокруг себя волны мощной и стойкой вони. Подобно скунсовой струе. По своему опыту знаю: идешь по выставке, даже на открытом стадионе, и вдруг попадаешь в поток такого амбре, что и не видя далеко по причине недостаточной остроты зрения, все равно твердо знаешь, кто со своими “суперсобаками” стоит с наветренной стороны. Чего уж говорить о том, как страдает обоняние от такой встречи в замкнутом пространстве, пусть и в очень большом помещении, на многопородной выставке. Конечно, в зловонии есть определенные преимущества. Например, близорукий судья, не рискнув подойти слишком близко без химзащитного комплекта, может и не заметить у источника аромата каких-нибудь мелких недостатков. А главное, оно, зловоние, способно послужить иногда и компенсацией утраченных служебных качеств. Представьте себе, что злоумышленник пытается тайно проникнуть в квартиру. Отпирает отмычкою дверь, а на пороге его встречает благоухающая всеми сортирами мира немецкая овчарка, да еще радостно размахивает своим “вентилятором”, нагоняя на незваного гостя облако газов слезоточивого, удушающего и общераздражающего действия. Стопроцентный поражающий эффект гарантирован. Рекомендовано лучшими собаководами.

    Ну, а что до черного окраса... Забегая малость вперед, видим, что в главе 3 (якобы “Стандарт немецкой овчарки”), г.Гаврилин по собственной инициативе вообще объявляет серый и черный окрасы допустимыми, но нежелательными. Смелый шаг. Безумно смелый. Особенно если учесть, что некоторые, по-видимому, с его точки зрения, в сравнении с ним недостаточно компетентные деятели из Германского и Всемирного союзов немецкой овчарки совсем недавно старательно тащили в чемпионы мира серого кобеля. А в рабочем разведении, в той же Германии, серые собаки вообще составляют большинство, а черных всяко-разно больше, нежели чепрачных. Я понимаю, конечно, что для нашего героя рабочее поголовье де-факто не существует (потому как он обладает выгодным “совковым”, а ныне - коммерческим талантом в нужный момент крепко зажмуривать глаза), но я вполне могу понять и человека, искренне считающего черную овчарку из рабочей линии гораздо более настоящей овчаркой, чем подиумные чепрачные “горбыли”.

   А теперь, когда, как принято сейчас выражаться, приоритеты обозначены, приступим к конкретному разбору полета пера и мысли не в меру амбициозного сочинителя.

   Глава 2 (“Немецкая овчарка в России”). Здесь нельзя не изумиться трюкаческой сноровке г.Гаврилина, с которой он передергивает факты в лучших традициях функционеров ДОСААФ. Самая коварная ложь, как известно, - полуправда. Знающий видит: эта полуправда лезет почти из каждого абзаца. Сплошь и рядом путается временная последовательность событий, причины и следствия в истории появления восточно-европейских овчарок. Конъюнктурная заданность такой трактовки развития отечественного собаководства совершенно очевидна: потребность опорочить все, что было в Советском Союзе и России вплоть до момента явления на всеобщее обозрение нашего избавителя от варварского невежества -  ангелоподобного г.Гаврилина и его РКНО.

    При советском режиме племенная работа начиналась не на голом месте, вопреки безапелляционному мнению Валерия Анатольевича, и ОСОАВИАХИМ не витал в пустоте над водами. Точно так же, как до Проклятого октября, изрядно, конечно, сократившиеся в числе своем любители держали немецких овчарок и разводили их через немногочисленные питомники, унаследованные системой ЧК-ГПУ от полиции и жандармерии. Эти, а также вновь созданные ведомственные школы-питомники (1924 г.), но вовсе - не слабые общественные секции собаководства, долгое время, даже после появления ОСОАВИАХИМа (1928 г.), все еще оставались реальными центрами развития поголовья немецких овчарок, имевшихся во владении любителей. И вот такой момент. Не показалось ли самому г.Гаврилину странным его собственное утверждение, будто “новички-кинологи” за какие-нибудь неполных полтора десятка лет набрались опыта до такой степени, что “к началу Великой Отечественной войны наша школа собаководства стала одной из лучших”? То-то и оно, что квалифицированные специалисты с дореволюционным стажем успели-таки, до того как в массе своей подверглись репрессиям,  много чего хорошего сделать для кинологии и собаководства. Достаточно вспомнить лучший из всех, когда-либо изданных на русском языке, учебников по дрессировке - двухтомное пособие для войск НКВД. Или - какие физические и поведенческие характеристики имели немецкие овчарки сороковых годов. Вот всего лишь два примера. Директор оборонного института Игнатов, ставший командиром партизанского отряда, пишет о принадлежавшей ему собаке по  кличке Дакс.

    “Я захватил с собой Дакса и вышел из лагеря.

    Пес вел себя безукоризненно: ступал неслышно, никуда не отбегал, на птиц не гавкал и даже ежика, выскочившего у него из-под носа, оставил в покое...

    Но на опушке Дакс неожиданно остановился и еле слышно заворчал. Я приник к кустам.

    Прошло минут пять. Дакс стоял как изваяние. Только чуть дрожали его влажные ноздри.

    Наконец послышался шорох. На прогалину вышли три немца. Увидев овчарку, они щелкнули затворами карабинов.

    Шерсть на спине Дакса поднялась дыбом. Он умоляюще глянул на меня. Я кивнул головой.

    Прыжок был так стремителен, что я даже не уловил, как Дакс отделился от земли, повалил переднего фашиста и вцепился в него.

    От неожиданности немцы растерялись. Я приказал им бросить оружие. Они послушно подняли руки.

    Я нагнулся к тому, кто лежал на земле: на нем были ефрейторские погоны, и он мог бы нам пригодиться. Но с ним все было кончено.

    Пришлось вернуться в лагерь. Собака шла за пленными. Стоило одному из них замедлить шаг или на мгновение остановиться, Дакс грозно рычал. И немцы не шли - немцы почти бежали”.

   И еще о Даксе, но уже в другой ипостаси - при охоте на кабанов.

    “Дакс сорвался с места и стрелой полетел вниз, где по ущелью неслось стадо диких свиней. Сзади бежал молодой кабан, оставляя за собой кровавый след. Дакс бросился к нему на загривок.

    Ревущий серый клубок катался по траве. Кровавая пена била из пасти раненого  зверя. Он был еще силен. Он пытался вырваться, клыками пропороть Дакса. Но Дакс мертвой хваткой вцепился в кабаний загривок”.

   Не хило? Сколько можно отдать, не жалеючи, нынешних сверхэкстерьерных чемпионов мира и окрестностей за одного такого Дакса? Да всех скопом, и еще, если по совести, прилично доплатить следует.

    А вот какие в те времена бывали выставочные “звезды”. Чемпион ВСХВ Абрек ВРКСС 1 “счастливо сочетал прекрасные экстерьерные качества, за которые он имел двадцать первых призов и был неоднократным победителем на всесоюзных выставках, с хорошими служебными качествами. Он завоевал первое место по розыскной службе на всесоюзных состязаниях и успешно выполнял роль собаки-актера в кинокартине “Гайчи”, где играл вожака ездовой упряжки”.

    Тоже, по-моему, неплохо. И, честно говоря, на фоне Абрека чего-то совсем скромно смотрятся успехи современных “суперпуперных” достижений отборного разведения, что в рамках РКФ, что в РКНО. Не правда ли, г.Гаврилин, у Ваших собак экстерьер даже с интерьером-то “в одном флаконе” плохо уживается? А уж с рабочими качествами он вообще весьма редко совместим. Так что не зарывайтесь, сударь! До того, довоенного, “совкового” уровня племенной работы Вы пока явно не дотягиваете.

    Пойдем далее. Восточно-европейская овчарка получила свое название не во время, как можно понять со слов Валерия Анатольевича, а через несколько лет после войны. Но в появлении “восточников” виноват никак не “железный занавес”, но - использование в разведении наследственно больных собак, злоупотребление инбридингом на них, сведение популяции к одной, по сути, кровной линии и отсутствие реального (а не фиктивного) отбора по рабочим качествам. Плюс еще бездарность и зазнайство селекционеров-функционеров из разряда тех самых, успевших сделать себе карьеру, “новичков-кинологов”. Кстати, практически весь этот уродообразующий коктейль отчетливо просматривается и сегодня, как раз в выставочном разведении немецких овчарок. Вам, г.Гаврилин, и таким как Вы, может, всего-то два шажочка до получения “нью-востоганов”  осталось. Потому не плюйте в колодец - отдача замучает!

    Не слишком корректно, конечно, проводить Вам, в силу вышеуказанных причин, сравнение “выставочников” с “восточниками”. Велика ли разница между дерьмом первой и второй свежести? Сравните-ка лучше тех и других с загубленными у нас “гэдээровцами”, вот тогда все и станет на свои места. Но еще менее корректно приписывать, используя прием лукавого умолчания, заслуги в вытеснении “восточников” из службы и спорта, целиком и полностью принадлежащие овчаркам “гэдээровских” кровей, - своим обожаемым “выставочникам” западногерманского происхождения,  которых на Руси тогда и в помине не было. Все развивалось в строгой и в некоторой степени закономерной последовательности: сначала восточно-европейские овчарки не смогли составить никакой конкуренции в части рабочих качеств “немцам”  из старых линий ГДР (в основном IY, Y, XIII линий). Затем “старокровники” были выдавлены с выставочных рингов и, увы, из разведения все еще более или менее рабочими собаками новых модных, но “гэдээровских” же линий (XIA, XIB, XID, XIE). Далее конкуренция перешла исключительно в область экстерьерно-выставочную и товарно-денежную. Вследствие того, вместо рабочих овчарок дельцы расплодили “венгроидов”, а уже с них перешли непосредственно к выставочным “эфэргэшникам”.  Вот так все было. А напрямую менять шило на мыло, “восточников” на “выставочников”, немного нашлось бы дураков как среди спортсменов, так и в ведомственных службах собаководства. И еще. Вы, г.Гаврилин, пишете, что работая с восточно-европейской овчаркой, ДОСААФовские разведенцы “добились ее полной деградации, такой, что к началу 80-х годов МВД было вынуждено для работы закупать овчарок за рубежом”. Все верно. Но возникает вопрос, почему же МВД закупало собак за рубежом и в 1990 году, причем в ГДР? Ведь к тому времени “водосточники” повсеместно становились большой архаической редкостью, и уже пять лет как советские “немчатники” (и отнюдь не только ДОСААФовцы) торопливо осваивали “новый этап работы с породой” - судорожно меняли племенное поголовье “гэдээровских” овчарок на “венгро-эфэргэшное” убожество. Потому и закупало, что нужны были собаки для работы. А рабочие качества у все более заполонявших наши клубы ваших любимчиков деградировали со скоростью, вполне сравнимой с таковой, в былые лета, у “восточников”.

     Теперь насчет сопоставления поведения восточно-европейских и немецких овчарок. Давайте сразу выведем за скобки собак “рабочих” кровей, действительные преимущества которых г.Гаврилин хитро пытается распространить и на “выставочников”. А для последних, равно как и для ВЕО, у меня лично добрых слов не найдется. Что те сейчас, что другие в своем былом зените -  наполовину “валенки”, наполовину психи. У трех четвертей мозги куриные, выносливость нервной системы низкая, потому обучаемость и способность самостоятельно принимать решения очень слабые. Откровенных трусов гораздо больше половины. У подавляющего большинства хлипкое здоровье и совершенно неудовлетворительные физические качества. Более-менее пригоден для работы лишь один из десяти, а собак с подходящими для серьезной службы качествами приходится искать как алмазы: хорошо, даже здорово, если найдется два карата на сто тонн пустой породы.

    Очень насмешила меня следующая фраза. “Эти отличия в рабочих качествах (имеются в виду особенности поведения, точнее даже - темперамента. - А.В.) сложились из-за морфологических особенностей пород (в результате разных подходов к их разведению)”. И далее эта мысль поясняется краткой критикой ... советских нормативов дрессировки! Бог мой, при чем же здесь морфология? Каким макаром ее можно впихнуть промеж темперамента и нормативов? Валерий Анатольевич, Вам, как выпускнику биофака, следовало бы помнить не только это само по себе красивое греческое слово, но и его значение. Персонально напоминаю: морфология - учение о форме и строении живых организмов в их индивидуальном и историческом развитии. И никаким боком морфология в выкрутас Вашей мысли не помещается. Посему -  впредь не выпендривайтесь, обходитесь как-нибудь более простой лексикой. Из курса грамматики начальной школы.

     Насчет нормативов дрессировки хотелось бы малость уточнить. Ладно, ОКД и ЗКС - это плохо, согласен. А ИПО и “шутцхунд” с игрульками, схематизмом и условностями - много лучше? Для спорта оно, по большому счету, все едино, а для разведения, в качестве теста? Если через них вполне возможно протащить собаку, не то что к сложной службе по определению непригодную, а и не приспособленную к простейшим и обычным собачьим функциям - защищать хозяина, охранять квартиру, быть управляемой при прогулке без поводка, в конце концов, - то это также не очень подходящие нормативы. Смотрятся, правда, лучше. Однако, как сказал Губерман:

        Старик, держи рассудок ясным,

        Смотря житейское кино:

        Дерьмо бывает первоклассным,

        Но это все-таки г...но !

     И ай-ай-ай, какое замечательное сделано открытие: оказывается, в Советском Союзе “в конце концов, дипломы стали откровенно продаваться”. А что, сейчас они уже не продаются? И что, очень много в наличии тех собак, которые могут на практике подтвердить свои ИПОшные и шутцхундовские дипломы, а тем более действительные рабочие качества, при независимом судействе? Ох, сомневаюсь. Была как-то тут, в Москве, такая неофициальная проверка “по гамбургскому счету”. Наслышан о ее плачевных результатах. Грешно, может быть, но нынче сомневаюсь даже в овчарках РКНО. Есть некоторые на то основания. Ну да чего уж там склонять на все лады Россию с ее в веках подмоченной по этой части репутацией! Можно подумать, что “один из самых известных производителей мира Карли ф.Арминиус”, фото которого с такой дословно подписью помещено в препарируемой книжице, вне всяких сомнений - трусишка, дружно освистанный публикой на проверке поведения, имеет дипломы не туфтовые. Хотите верить германским сказкам - верьте, воля Ваша. Но другим баки не забивайте. Я вот почему-то больше верю в то, что вижу сам. И под словами г.Гаврилина “поэтому рабочие качества этих собак при таком разведении быстро исчезали”, готов лично подписаться, но - адресуя их не только восточно-европейской, а также и нынешней “выставочной” немецкой овчарке.

     “В чем же заключаются анатомические отличия восточно-европейской овчарки и немецкой?” - вопрошает г.Гаврилин на стр.8. И сам отвечает на этот вопрос: “Различие в росте не является определяющим. “Немца” переростка не спутаешь с “восточником”. Тип - вот что главное! Чистые “восточники” - это собаки с бледным подпалом, высоконогие, беднокостные, с растянутой поясницей, часто с несколько провисшей спиной, короткой грудной клеткой. У них также менее выражены углы передних конечностей, но особенно задних”. А на стр.9 он называет дилетантами, с кем “даже нет смысла спорить”, тех, которые “вполне серьезно пишут в книгах, что немецкая овчарка - лещеобразная горбатая волочащая задние ноги собака с полным отсутствием костяка”. Выходит, что делать какие-либо обобщения по наблюдаемому большинству собак не дозволяется никому, кроме нашего безусловно уважаемого (но не до такой же степени!) автора. А может, в целом, обе критические точки зрения верны, у Гаврилина - на одну породу, у дилетантов - на другую? Нет, я не возражаю, бывают исключения среди выставочных “немцев”, но ведь и среди “восточников” тоже. Кто же не согласится, что, например, Керри ф.Винерау -  мощная и выразительная собака с прочным костяком, хорошей спиной и сильными движениями. И не он один такой. Я видел еще несколько. Как видел когда-то и несколько мощных “восточников”, не очень-то похожих на групповой портрет породы, начертанный Валерием Анатольевичем. Но зато еще я видел Хондо ф. Айсквелле, который фенотипически являлся самым что ни на есть “водостоком” из “водостоков”, без малейшего намека на какой бы там ни было “тип” немецкой овчарки. Во все стороны длинный, скамейкообразный, бледный, с ходульками вместо ног и очень странными, если можно так выразиться, движениями. А Вы разве его не помните, г.Гаврилин? Он принадлежал Вашей старой знакомой, не менее Вас мною уважаемой И.Л.Швец. Хондо был еще ею включен в список рекомендованных (читайте - обязательных) для повсеместного использования производителей...  А с другой стороны, возьмите в руки книгу “Пособие по собаководству” (составитель П.А.Заводчиков; Л., “Колос”, 1973). В ней, на стр.381, есть промеры пары восточно-европейских овчарок 1968-1969 гг., по тем временам из лучших. Разве они высоконогие? Нет, индекс высоконогости у обеих - 52, а у немецкой овчарки по стандарту, между прочим, около 55! Беднокостные? Отнюдь. У кобеля индекс костистости 19,5, а у суки 20. При этом рост у кобеля - 69,  у суки - 65 см, то есть, как видите, кобель мог бы сейчас с таким ростом получить второй отборный класс среди немецких овчарок, а у суки один лишь сантиметр лишний. Неизвестно, правда, большой ли длины у них были поясницы и грудные клетки. Зато много ли среди теперешних “немцев” Вы найдете собак с таким обхватом груди: 88 и 86 см соответственно? Вот видите, г.Гаврилин, негоже так неосмотрительно, как это делаете Вы, категорично наезжать на оппонентов! Лояльней надо быть, лояльней! Поскольку мудрые китайцы не зря говорят: “Тому, кто живет в стеклянной вазе, не стоит бросать камни в соседей”.

    Да цифры промеров -  это что! Вот лет пятнадцать назад, или поболее немного, был со мной случай. Вечером услышал я в питомнике лай собак какой-то странный, вышел, осмотрелся и обалдел. Стоит предо мною в шикарной стойке роскошный угластый и горба... ну, ладно - верхастый “эфэргэшник”,  каких я вживе только сейчас на выставках имею сомнительное удовольствие видеть, стоит и тяжело-тяжело, с хрипом, дышит. И пока я напряженно размышлял, откуда и как такой зверь мог забраться в закрытый питомник, он упал и умер. Только тогда я его узнал. Это был наш питомничий “восточник” Рекс. Ну не совсем, конечно, “восточник”, а с четвертью, где-то, “немецкой” крови, однако от “немцев” он унаследовал только довольно яркий окрас, сравнительно некрупный рост и чуть более объемную голову. Оказалось, Рекс вылез из старого вольера, протиснувшись под дверью, но при этом сломал себе позвоночник. Вот тогда я и вывел для себя формулу, что “эфэргэшник” - это “водосток” с компенсированным переломом спины.    

    И, по-моему, заочный спор с “опытными приверженцами восточно-европейской овчарки” следовало бы построить несколько по-иному, чем это сделал г.Гаврилин.

   - Овчарка должна быть легко обучаемой любому виду работы?

   - Должна.

   - И при этом у нее должна быть очень высокая работоспособность?

   -  Конечно.

   - То есть, и выносливость, и неприхотливость, и стрессоустойчивость?

   - Разумеется.

  - И еще овчарка должна быть смелой, послушной, обладать отличными способностями и страстью к поисковой, защитной и какой угодно другой работе?

   buy levitra - Именно так.

   - Кроме того, овчарке нужно уметь быстро бегать галопом, хорошо прыгать, быть ловкой и увертливой?

   - А то!

   - И физическая сила у нее должна быть большая?

   - Ага.

  - Так собственно, не кажется ли Вам, что восточно-европейская и “выставочная” немецкая овчарки весьма похожи в самом главном? В том, что в массе своей страшно далеки, как декабристы от народа, от идеала пользовательной собаки? ...

     Так, может быть, не стоит Валерию Анатольевичу ссориться понапрасну с “восточникофилами”? Чай, одним делом занимаются. И хоть трудятся порознь, а уже достигли впечатляющих результатов в сближении пород по части поведения и здоровья. Дело осталось за малым: “немцам” рост поднять, а “востоганам” горбы нарастить. Тогда и состоится, как это давно предсказано, сведение поголовья в одну общую кровную линию Канто, Кванто и Ингула фон Вымерау. Тем и внесут кинологи свою лепту в строительство Общеевропейского Дома - дадут ему общеевропейскую овчарку!

    Прав ли г.Гаврилин в своем утверждении насчет преимуществ анатомического строения “немцев” с “низким задом”, каковое строение “обеспечивает эффективную продуктивную рысь”? Почти. Только в данную формулировку требуется внести некоторые коррективы.

    Мне уже приходилось писать об этом в одной из работ, но поскольку Валерий Анатольевич вряд ли ее читал, придется вкратце повторить некоторые выводы из анализа движений немецких овчарок.

    Во-первых, насчет эффективности и продуктивности рыси. Если г.Гаврилин внимательно посмотрит на рис.10 (“Немецкая овчарка на рыси”), помещенный в его книжке, то увидит, что плюсна собаки при таком беге практически ложится на землю. Уверяю, что то же самое происходит и с пястью. Овчарке, пытающейся бежать указанным способом не по выставочному рингу, а по неровному жесткому грунту (даже пусть и не по камням, а по мерзлой пашне или по лесу, где валяется достаточно много хвороста и сосновых шишек), скоро станет очень больно и, конечно, уже совсем не до того, чтобы удовлетворять своими движениями эстетические запросы своего хозяина. И тогда она или совсем некрасиво засеменит, или галопцем кое-как потрюхает. Возникает закономерный вопрос: на кой черт ей в жизни нужна такая размашистая рысь? Может быть, кто-нибудь рискнет сказать, что для работы по следу? Чушь собачья. На спортивных соревнованиях и испытаниях овчарка работает на много более медленном ходу, а в практической работе ей такой аллюр тоже абсолютно не нужен, потому что в любом случае, на любом грунте ноги должны собаке помогать, а не мешать передвигаться.

   Во-вторых, характерной особенностью данного стиля рыси является почти полное отсутствие стадии подвисания, что уже само по себе говорит о совершенно недостаточной экономичности бега, его энергозатратности.

   В-третьих, и это крайне важно, именно особенности сложения “выставочников” определяют предрасположенность к развитию у них дисплазии тазобедренного сустава, вне зависимости от того, имеют предки обследующейся собаки признаки дисплазии или нет. Относительно короткие задние ноги с выраженными углами сочленений, обусловленная этим диспропорциональная высокопередость определяют аномально низкое направление посыльного движения. Аномальное, потому что спина горбатая и таз очень сильно наклонен к горизонтали; из-за этого головка бедренной кости давит на вертлужную ямку в мелком  месте,  где к тому же плохо развита хрящевая суставная губа. Фактически получается, что растущая собака,  костяк и хрящи которой еще не окрепли, сама при беге разбивает себе суставы. Тем и объясняется известный парадокс: в таких породах щенки, растущие с крайне ограниченными физическими нагрузками, в итоге оказываются заметно менее подверженными дисплазии, чем их однопометники, развивающиеся в нормальных условиях. А насколько поражено дисплазией поголовье выставочных “немцев”, несмотря на практикующееся уже немало лет использование в разведении по первому отборному классу только здоровых собак, говорят сухие цифры. Совсем свежих данных у меня нет, но вот -  некоторые сведения по наследственности очень известных производителей, взятые из датского журнала “Шэферхунден” № 10 за 1997 год.

Кличка                                     Результаты обследования потомков                         Всего

                                               A1      A2     B1    B2    C1    C2     D1    D2    E1    E2

Аполл ф. Лаахер-Хаус,         1       20     18     18     8       1        4       1      2      1        74

SZ 1780076

Эрос ф.д. Луизенштрассе,    0        4      17       8     4       3        3      2      1      0         42

SZ 1823810

Фолемаркенс Аррас,             1       17     24     12      6      0        5       2      6     0         73

24073/ 90                

Лассо ф. Нойен Берг,            0        2       0       4      0      2        6        3      1     0         18

SZ 1820256

    Таким образом, у Аполла выявлено было 23% больных потомков, у Эроса - 31%, у Арраса - 26%, а у Лассо, ставшего вскоре чемпионом мира, - 66,6%! Никому не кажется, что разведение собак, в таком количестве заведомо обреченных на страдания, является по сути своей жестоким варварством, а?

    Между прочим, в ГДР, даже в 1986 году, когда начавшееся племенное использование “эфэргэшников” уже малость подпортило общую картину наследственности, процент свободных от дисплазии овчарок (“а”) в среднем составлял 94,4. И настолько неблагополучные по дисплазии кобели, как Аполл или Лассо, во времена Герхарда Маркса были бы вышвырнуты из разведения без всякого промедления.

    Но если кто-то думает, что плата за “низкий зад” и прочие прелести “высокой экстерьерной моды” исчерпывается только перечисленным выше, то он недооценивает тротиловый эквивалент “выставочного” разведения. Недаром говорят, что красота - это страшная сила. Еще какая страшная!

    Из-за специфической приспособленности к бегу рысью и связанной с этим неравномерности разгибания суставов, “выставочники” в большинстве своем утратили способность к развитию быстрого посыла, поскольку таковой посыл осуществляется за счет одновременного автоматического разгибания углов задней конечности. А у них углы разгибаются не одновременно, а последовательно. Кроме того, на галопе эти собаки не могут нормально прогибать спину и поясницу, так чтобы плоскость таза оказывалась под отрицательным углом к горизонтали. Оттого мышцы задних ног работают в невыгодном режиме,  скорость бега галопом очень низкая, а выносливость также оставляет желать много лучшего. У таких овчарок обычны недостаточная сила отталкивания и нарушенная координация работы конечностей при вертикальном прыжке. (Кстати, сам же г.Гаврилин на стр.70 отмечает: “Частый недостаток у овчарок - слабые мышцы-разгибатели задних конечностей, что приводит к слабому толчку и, следовательно, к укороченному шагу”. Однако увязать вместе слабость мышц и формы сложения он без посторонней помощи, ну, никак не может!). По-видимому, с особенностями развития спины и поясницы связаны и нередко замечаемые, при выполнении резких поворотов на бегу, случаи явной утраты ловкости и гибкости.

   И что в итоге получается? Что пластающаяся рысь, нужная только в выставочном ринге, оказывается для кого-то в конечном счете важнее, чем в той или иной степени потерянные функциональные качества и здоровье.  А не слишком ли велика цена, в  которую немецким овчаркам и людям, покупающим овчарок, обходится извращенно понимаемая экспертами и заводчиками красота телосложения и движений?

    Вот еще одно, на первый взгляд бесспорное, утверждение г.Гаврилина. “Почти все зрелые собаководы, занимающиеся сейчас в России немецкими овчарками, - бывшие владельцы “восточников”, не понаслышке знающие достоинства и недостатки обеих пород. Все они очень любили своих первых собак, но свой выбор сделали осознанно и необратимо. С “немцев” на “восточников” не перешел никто”. А известно ли уважаемому Валерию Анатольевичу, сколько куда как более уважаемых - и по заслугам! - людей прекратили заниматься немецкими овчарками, когда “гэдээровское” поголовье сменилось на “эфэргэшников”? Прекратили заниматься не почему-нибудь, а потому что разглядели в “выставочниках” новых “восточников”. Мелкие отличия внешнего порядка им глаза не застили. И перешли на амстаффов (у них характеры роднее!), на мелких “декоратов” (маленькое животное на диване удобнее большого: проку столько же, зато хлопот меньше!), а более всего -  на “азиатов” (пока еще не испорченная выставками порода, и мозгов хватает -  как у былых “немцев”, если не лучше!).

     Ошибается наш автор и еще кое в чем. Так, вполне независимые кинологические организации существовали в СССР и до перестройки. И как тогда не было единых нормативных документов по работе с породой, так их нету и сейчас - в каждой организации они свои. И почему бы ради единения нормативной базы, коли вопрос этот настолько принципиален для президента РКНО, не войти ему вместе со своим клубом, например, в РКФ? Или хотя бы принять в РКНО вместо своих - нормативы РКФ? Не хочется? Даже ради светлой идеи? Ну, Валерий Анатольевич, тогда либо признайте свою позицию по данному вопросу лицемерной, либо попытайтесь понять, что и в ту пору точно так же многим клубам (а особенно - руководителям клубов) не хотелось по доброй воле терять своей независимости.

    Затем г.Гаврилин укоряет прежние, “до-РКНОшные”, кинологические организации в совершенной их бесконтрольности, часто неквалифицированности, и еще в том, что “достаточно большая часть собак не соответствовала тем данным, которые были записаны в их родословных”. Но простите, Валерий Анатольевич, кем же должна контролироваться независимая кинологическая организация? Вот Ваш РКНО кто, например, контролирует? А насчет уровня квалификации - давайте, не будем. Здесь все зависит от выбранной точки отсчета. Вы уверены в том, что Ваш выбор непогрешим, как ленинский путь?! Ну и радуйтесь себе потихоньку. Я тоже потихоньку порадуюсь хотя бы тому, что Вы избрали еще не самый, насколько мне кажется, вредный и опасный для природы и человеческой морали способ обеспечения своего существования. Хотя собачек, конечно, жалко... Что же касается несоответствия родословных документов истинному происхождению собак, то кому, как не Вам, знать о серии скандалов, приключившихся на цивилизованном и добропорядочном Западе, когда некое количество немецких овчарок из достаточно известных питомников было подвергнуто генетическому анализу? И я, твердо веря в человеческую слабость и подлость, нисколько не сомневаюсь, что если разведение собак носит коммерческий характер, а средств контроля за порядочностью заводчиков, подобных генетическому анализу, не имеется, то подлоги будут регулярными и, с торгашеской точки зрения, вполне оправданными. И, кстати, касаясь упомянутых скандалов: они, на мой предвзятый взгляд, - еще один сигнал о том, что не стоит нам, россиянам, ориентироваться на модель собаководства “а ля забугорье”, пусть даже модель эта Вам лично, Валерий Анатольевич, очень сильно нравится.

    На стр.11 г.Гаврилин настоятельно рекомендует “начинать отсчет планомерной профессиональной работы с породой”  только с момента регистрации РКНО. Хорошо, хоть не отсчет нового летоисчисления! С коммунистическим размахом мыслит товарищ. Плевать, что в РКНО за почти шесть лет работы набралось едва полторы тысячи членов. Большевики, помнится, тоже с немногого начинали. А полторы тысячи членов - это, конечно, силища. Примерно как у довольно крупного областного клуба служебного собаководства ДОСААФ конца 70-х годов. Жаль, правда, что с памятью (или - с информированностью?) у г.Гаврилина не все в порядке. Не помнит он, что с 1974 по 1977 год планомерной профессиональной племенной работой с немецкими овчарками, под руководством Е.Я.Степанова и Е.Н.Орловской, была охвачена вся Украина. Не помнит он и про архангелогородскую секцию спортивного собаководства общества “Динамо”, и про мощнейший в России центр разведения немецких овчарок - Татарский республиканский клуб ДОСААФ, и про многое еще другое. То ли не помнит, то ли слишком много о себе и своем РКНО мнит.

       Наконец, добрались мы и до самой веселой главки под номером три, которая, как говорилось выше, носит наименование “Стандарт немецкой овчарки”. Уж не знаю, с какого бодуна можно было так исказить при переводе немецкий текст, но, г.Гаврилин, если Вы при разведении овчарок руководствуетесь именно этим переводом, тогда понятно почему у Вас овчарки получаются такими... своеобразными, что ли. Я бы не советовал Вам в дальнейшем понимать данный перевод настолько буквально.

     Цитирую. “Кость узкая, сложение плотное, соотношение роста к длине и расположение конечностей (угол) обеспечивают возможность длительного бега на большие дистанции. От погодных влияний собаку защищает шерстное покрытие”.

   Судя по всему, понимать это следует так. Кость у овчарки настолько узка, что, во избежание падения,  ноги она вынуждена ставить углом, подобно циркулю. Быстро бегать она, соответственно, не умеет, потому на большую дистанцию тратит очень много времени. А чтобы собачка не промокла под дождем или не замерзла на ветру, ее накрывают верблюжьим одеялом или войлочной попонкой.

     “Только опытный специалист может определить наличие качеств, которые должны быть присущи немецкой овчарке. Поэтому следует привлекать только судей-специалистов по породе для проверки итогов дрессировки собак, включая реакцию на выстрел, оценки собаки с точки зрения породы и для получения свидетельства об обучении”.

    Стало быть, если судить по рабочим качествам, то без микроскопа и не поймешь, то ли это собака “с Рогожской заставы”, то ли “с Подзаборья”. Чтобы увидеть столь незначительную разницу, мало оценивать овчарку с точки зрения специалиста, но надо самому принадлежать к породе “специалистов по породе”. А держат таких собак люди с настолько низким коэффициентом интеллектуального развития, что без помощи “породистого породного специалиста” они не в состоянии даже получить бумажку, свидетельствующую о результатах обучения (или о том, что “курс прослушан”?).

    “Немецкая овчарка передвигается рысью. Таким образом, ее конечности движутся в диагональной последовательности, то есть она все время ставит переднюю ногу в противоположном направлении по отношению к задней”.

    А я-то все никак не мог сообразить, почему “выставочники” то и дело убегают от фигурантов! Все, оказывается, объясняется предельно просто. Передними ногами собака по команде “Фас!” честно бежит к злому дядьке, а задними-то - в противоположном направлении! А поскольку задние конечности как-никак сильнее передних, то и выходит совершенная несуразица, из-за которой у дилетантов создается полное впечатление, будто героическая по натуре собака кого-то там боится.

    “Любая склонность к смещению задней ноги снижает крепость и выносливость”.

    То-то и оно, что пока “выставочник” стоит неподвижно, он кажется крепким и выносливым. Стоит, однако, ему шевельнуть задней конечностью - ан вовсе и не такой крепкий. А уж коли побежит, так дохлятина дохлятиной, и как только ноги еще волочить силы находит!

   Но автор книги настаивает на своем: так, мол, и должно быть, и никакие это не последствия церебрального паралича, а “превосходный опорно-двигательный аппарат, который, не поднимая животное высоко над землей, создает впечатление его движения, лишенного малейшего усилия”.

     Истинная правда в словах его: впечатление есть, а движения нет. Вот уж действительно не понять, то ли бессильная скотинка сама по себе “плетется рысью как-нибудь”, то ли ее сквозняком с ног сдувает!

     И еще одна смешная фраза. О том, как чутье овчарки дает ей возможность “спокойно и надежно изучать след”. Так и видится картина: собака уткнулась носом в отпечаток чьей-то ноги, постояла минуту-другую, а потом доложилась: мол, хоть след и не проработан, зато изучен досконально.

    А какая требуется этим стандартом голова - трудно даже себе вообразить!  Нет, кое-что, конечно, можно: например, легкую голову и уши “вертолетиком” (“общий вид легкий, ширина между ушами значительная”). Хотя, помнится, такие стати никем до г.Гаврилина не признавались достоинством у немецкой овчарки, а как раз даже строго наоборот - браковались. Или, скажем, “скулы закругленные и не выступают вперед”. Попробуйте интереса ради найти собаку, у которой это не так.  Но вот следующее высказывание наводит на глубокие размышления. “Верхняя часть головы (длиной около 50 процентов от общей длины головы) при взгляде сверху располагается от ушей до кончика носа, постепенно равномерно сужаясь, со скошенным, не сильно выраженным переходом ото лба к морде, переходя, опять же при взгляде сверху, в клиновидную, длинную, сухую морду (верхняя и нижняя челюсти хорошо развиты)”. И как только не пробовал я крутить сие словесное нагромождение, но хоть лопни, хоть тресни, а все выходило, что мочка носа у настоящей немецкой овчарки должна сидеть где-то промеж глаз, прямо, как у пекинеса. А морда - во всю длину - впереди нее!

    Далее выясняется, что “челюсть buy clomid online должна быть  здоровой, крепкой и полной (42 зуба: 30 - в верхней и 22 в нижней челюсти)”. Неужели на биофаке совершенно пренебрегают точными науками? Подумайте как следует, Валерий Анатольевич, не пора ли Вам во второй раз во второй класс? И насчет описания челюсти. Полным бывает комплект зубов. Еще женщина бывает полной, если ее не хотят впрямую назвать толстой. Представить же себе полной челюсть у меня не хватает воображения. Что же она, слоем сала покрыта, что ли?

    К тому же “челюсти должны быть хорошо развиты, чтобы зубы могли покоиться глубоко в лунках”. Точно ли зубы, а не их корни? А то эксперты все ищут какую-то неполнозубость. А никакой неполнозубости и в помине нету. На самом деле зубы-то есть, только очень глубоко спрятаны.

     Перейдем-ка мы к рассмотрению туловища. И вот что преподносит нам г.Гаврилин, говоря о ребрах: “они доходят до грудины, находящейся на уровне локтевых суставов”. О ложных ребрах, которые до грудины не доходят, вообще нет никакого упоминания. Что  касается грудины, то она, да будет это известно каждому биологу, образуется за счет срастания соединений вентральных реберных окончаний. То есть стернальные (истинные) ребра у млекопитающих не могут не доходить до грудины, поскольку сами участвуют в ее построении. Если же фразу г.Гаврилина мы рассмотрим как определение желательного породного признака (а для чего еще, спрашивается, в стандарте породы указывать признаки, общие для всего класса млекопитающих?), то мы придем к гораздо более интересному выводу. Дело в том, что из всех наземных позвоночных грудина развивается независимо от ребер только у ... амфибий! Вы что, Валерий Анатольевич, на досуге генной инженерией развлекаетесь? Простите мое любопытство, но от каких, извините за выражение, жаб в этом случае повели свой род Ваши, еще раз извините, овчарки? Или же Вы, блюдя традиции отечественной школы экспериментальной генетики и голливудских триллеров, решили подзаняться мутагенезом в домашних условиях?

     Похоже, что последнее предположение ближе к истине. Иначе как объяснить появление на свет мутантов, у которых грудная клетка настолько выпуклая, что “обуславливает затруднения и вывих локтевых суставов”, и других, у которых, напротив, “слишком плоская грудная клетка приводит ко втянутым локтевым суставам” ? Осталось получить собак с такими грудными клетками, которые при вдохе раздувались бы по горизонтали до размеров крупного палтуса, но при выдохе схлопывались до ширины позвоночника. Тогда Гарри Гудини и индийские йоги будут посрамлены. Они-то, дураки, годами и десятилетиями растягивали свои связки, чтобы добиться произвольного выворачивания суставов и способности протискиваться в узкие отверстия. А надо было дыхалку развивать! Или попасть в руки Валерию Анатольевичу. Уж он бы их изуродовал не хуже, чем овчарок! Причудливость и разнообразие химерических форм,  которые способна изобрести его фантазия, потрясают до глубины души. Так, продолжая измываться над стандартом, г.Гаврилин расположил без того многострадальную грудную клетку “довольно далеко сзади, таким образом, что поясница получается относительно короткой”. Где - сзади? За крупом? Или между крупом и поясницей? Нет, скорее всего - по обе стороны от поясницы.  Потому как он утверждает, что спина включает в себя поясницу! Долго мне пришлось напрягать корковые и подкорковые структуры, пока не постиг я невероятной глубины творческого гения Валерия Анатольевича: облечь весь корпус овчарки по периметру крепкими ребрами, а затем под локтями пару-тройку этих ребер и выломать напрочь. Тогда и поясница как раз где-то посередке образуется, и будет куда овчарке в фазе уплощения локти втягивать. Вы еще не сообразили в чем дело, господа читатели? Перед вами же разворачивается во всей красе эволюционный переход от лягушки к черепахе! Браво, браво, г.биолог! Добейтесь своего, и я первым побегу собирать подписи у населения за переименование Дарвиновского музея в Гаврилинский.

     Не менее отличился Валерий Анатольевич и на поприще борьбы с дисплазией тазобедренного сустава. “Есть сустав - есть проблема, нету сустава - нету проблемы”, - именно так интерпретировав известный лозунг времен диктатуры пролетариата, он создал единую и неделимую “тазобедренную кость”. Присуждают ли Нобелевскую премию в области ветеринарии? Кажется, нет. А  жаль...

     Правда, тут еще одну задачку нашему зоотехнику-модернисту разрешить придется. Задачку, возникшую из-за ограничений длины хвоста, налагаемых его собственным вариантом стандарта: де, “при минимальной длине он должен достигать коленного сустава, при максимальной - не быть больше расстояния, заходящего за середину плюсны”. Что-то не шибко соответствуют Ваши, Валерий Анатольевич, собачки своими хвостами Вашему же стандарту. Не пора ли им того, почекрыжить лишнее-то, ась? И еще такой парадокс объясните мне, пожалуйста. Из Ваших слов “наклон не должен превышать вертикали” можно заключить, что если уж не науке, то, по крайней мере, Вам известны случаи, когда вертикаль (воображаемую бесконечную линию, соответствующую отвесному направлению) превысить удавалось. Пожалуй, это покруче геометрии Лобачевского. Вы готовы привести конкретные примеры, чтобы никто не посмел обвинить Вас в голословности? Ну да Вы умеете выворачиваться, что-нибудь придумаете в оправдание, не сомневаюсь. Как придумали с задними конечностями...

     Помните про “тазобедренную кость”? Хоть и восхищался я изяществом конструкции, но все-таки немного про себя недоумевал: ладно, с дисплазией разобрались радикально, однако каким таким манером псинка без тазобедренных суставов бегать-то будет? Оказалось, будет. Правда, несколько необычно. Потому как задние конечности у “гаврилинецкой овчарки” и во всем остальном тоже не вполне обычные. “Голень при взгляде сбоку косо примыкает к несколько более длинной нижней части бедра под углом около 120°... <...> Голень мощная и образует с нижней частью бедра крепкий сустав. Задняя нога, таким образом, является мощной и мускулистой, чтобы обеспечивать свободное передвижение тела собаки при ее движении вперед”. Обратите внимание,  голень примыкает не к бедру, а только к нижней его части, с которой и образует крепкий сустав под строго фиксированным углом. Непонятно, правда, одно: нижняя часть длиннее чего? Верхней части или голени? Длиннее голени быть она не может, поскольку общая длина бедра у псовых обычно лишь незначительно отличается от длины голени. Значит, нижняя часть бедра длиннее верхней. Но как же ее длину замерить, если только... Если только эти части напрочь не отделены друг от друга! Эврика! Так вот где собака зарыта! Теперь все довольно просто логически объясняется. Отделенные друг от друга верхняя и нижняя части бедра (что-то типа несросшегося перелома) соединяются между собой ложным суставом, который своей подвижностью компенсирует утраченный тазобедренный. Коленный сустав неподвижен (фиксированный угол 120°), но зато подвижен скакательный. Получается, что овчарка “по-гаврилински” обладает двухзвенной задней конечностью, обращенной сгибом назад! Я не поленился перелистать монографию А.Н.Кузнецова “Планы строения конечностей и эволюция бега у тетрапод”, где и отыскал необходимые для понимания изобретенной г.Гаврилиным “биомеханической модели” сведения. И все стало на свои места. Действительно, таковое строение задней конечности энергетически выгодно только для проталкивания тела вперед, что, собственно, Валерий Анатольевич честно и указал в стандарте. Поэтому не стоит более удивляться неуклюжести ”выставочников” при поворотах  и перемещениях вбок. Двухзвенными конечностями обладают хвостатые амфибии, ящерицы, гаттерия и однопроходные млекопитающие (утконосы, ехидны). Потому я заблуждался, предположительно возводя родословное древо “немцев” г.Гаврилина к жабам. Точнее, конечно же, было бы -  к тритонам. Но и эта версия отпала, когда я прочел в указанной монографии следующее. “Проехидна при ходьбе очень сильно горбится. Такое впечатление, что, решив двинуться с места, она сперва, так сказать, догоняет задними конечностями передние, по мере чего выгиб спины становится круче”. Знакомая картина, не правда ли? Сколько таких “проехидн” в рингах нынче бегает - не перечесть. И вот очень многое проясняющий в их экстерьере момент. “...Выгнутая спина действует как арка, или свод. При прямой спине баланс в сагиттальной проекции требует дифференцированного мышечного контроля каждого сустава позвоночника <...>, а для спины-арки достаточно лишь прямой мышцы живота, натянутой между ее концами. При этом, чем круче свод, тем меньше нагружена стягивающая его мышца. Отсюда понятно стремление проехидны сгорбиться при ходьбе”. Так вот почему у “выставочников” малоподвижная спина, вот почему на галопе она не работает! Спасибо Вам, Валерий Анатольевич, за науку. Гран, как говорится, мерси!

      Однако ж, что же это за непостижимое существо такое, овчарка, если она способна объединить в себе, пусть и по воле человека, признаки разных отрядов и классов? И что же это за человек такой, если способен он так бедную животинку изуродовать? Да, чувствуется в нем настоящая советская закалка. Для кого-то природа храм, а для кого-то -  экспериментальный полигон. Простите, Валерий Анатольевич, а Вы никогда не пробовали сибирские реки поворачивать?

   Жаль, не дожили до наших дней Босх, Пикассо, или, на худой конец, Сальвадор Дали, не попал к ним в руки сей труд. Уж хоть кто-нибудь из них не преминул бы написать портрет в полный рост твари, соответствующей данному стандарту. И назвал бы свое произведение не иначе как “Ночной кошмар, навеянный прочтением книги В.А.Гаврилина”. Я, конечно, не претендую на звание живописца, но не вытерпел, позволил себе набросать эскизик на эту тему. Получилось или нет - не судите строго. Как сумел, так и нарисовал. Раскрашивать, правда, не решился. Не смог выбрать самый подходящий окрас. Мне больше всего понравился “черный с регулярным коричневым, желтым до светло-серого подпалом”. “Регулярный” в русском языке означает “равномерно и вполне правильно происходящий”. Такая правильная периодичность в данном случае должна быть связана не иначе как с жизненными циклами животного. Например, с циклом пищеварения. Цвет, опять же, совпадает. Но собак, регулярно ухитряющихся вымазываться в продукте своей жизнедеятельности, мне никогда держать не приходилось. Не было у меня, видать, настоящих немецких овчарок. И теперь понятно почему “очень многие любители немецких овчарок предпочитают их содержать не в доме, а на улице в вольере”.  И понятно почему овчарки бывают такими вонючими (см. начало “Ликбеза”).

      И все-таки нет, братцы, все-таки что-то не вытанцовывается с окрасом у черных и не черных овчарок, не склеивается как-то. Попробуйте-ка сами разобраться в хитросплетениях гаврилинской цветовой гаммы, может что и получится. Вот вам цитата в расширенном виде.

      “Черный с регулярным коричневым, желтым до светло-серого подпалом, а также с черным чепраком, с темным налетом (черный налет на сером или светло-коричневом фоне). Черный, однотонный серый или со светлыми или коричневыми отметинами допускаются, но нежелательны. <...> Шерсть и подшерсток, кроме черных собак, имеют слегка сероватую окраску”.

     Одно неразрешимое противоречие накладывается на другое. Выходит, что все собаки, кроме черных, серые. Но при этом ни серые, ни черные не желательны. Черные в то же время не вполне черные, ибо могут быть с черным чепраком (ах какое черное на черном!) и даже с темным налетом. Но в последнем случае они, правда, уже не черные, а ... Тьфу, черт! Чтобы понять эту шараду, надо быть либо гением, либо психиатром!

     Перечитал я еще раз гаврилинский вариант немецкого стандарта, и вспомнились строки, написанные лет семьдесят назад одним забытым ныне поэтом. “Немало чудищ создала природа,/ Немало гадов породил хаос./ Но нет на свете мерзостней урода,/ Нет гада хуже, чем домашний пес”. А разве ж собака в этом виновата? Ее такой, сами видите, человек сделал!

     Немножко хотелось бы сказать о языкознании. Когда о разновидности шерстного покрова немецкой овчарки наш уважаемый автор пишет “длинно-жесткошерстная”, это значит, что он ошибочно переводит слово “лангштокхаариг”. Правильный смысловой перевод - “длинно-твердошерстная”. Нашему уважаемому “немчатнику” такие-то азы следовало давно выучить.

     И не знаю, где уж г.Гаврилин нашел Всемирную кинологическую федерацию (Международную знаю, а о Всемирной - нет, не слышал), но он пишет, что этот самый, им состряпанный, стандарт ею утвержден. Может быть и правда. Не могу же я допустить, что высокоуважаемый Валерий Анатольевич унизился до лжи!

      Много, много еще чего найдется в главе 3, связанного с незнанием не только немецкого, но и русского языка, да не станем на этом задерживаться, пойдем дальше.

     В главе 4 (“Родословные”) также нашлось кое-что достойное внимания “Ликбеза”. Например, вот как говорится о записях в родословной. “Здесь можно прочитать о достоинствах и недостатках родителей и предков щенка, их взаимосвязь”. Значит, не всегда у овчарок РКНО родители являются предками своих потомков? Бывают и “усыновителями”? Представляю себе запись такого рода: “Истинный “немец”, характер нордический, строгий. Во взаимосвязях, порочащих племенную работу РКНО, не замечен”. А  чего же кто-то, помнится, шибко возмущался по поводу случаев подложной информации о происхождении?

     Однако не хотелось бы цепляться ко всем подряд неточностям, преувеличениям и “очепяткам”, хотя таковые попадаются, и порой очень забавные (“Квандо родила Целло и Энцо ф.д.Ромерау”; если вспомнить, что Квандо -  особь мужского пола, то сразу приходят на ум параллели из библейских текстов), тем более не хочется повторяться, когда автор касается одной и той же темы в разных главах. Но вот о дрессировке и о случаях, когда г.Гаврилин сам себе противоречит, либо ненароком проговаривается, не упомянуть не могу.

    Сначала о дрессировке. Если уважаемый Валерий Анатольевич вполне серьезно считает, будто “диплом по тестовой дрессировке гарантирует, что нужные задатки у собаки имеются, что ее можно обучить реальной следовой работе или защитной службе”, и к таковой дрессировке он относит IPO, SchH и подготовку к прохождению отбора, а также полагает, что опытный дрессировщик не в состоянии приучить трусливую собаку спокойно относиться к выстрелам, то значит сам он дрессировку знает на весьма поверхностном, дилетантском уровне. На самом деле обучить выполнению этих нормативов нельзя только тех редких дебилов, упоминаемых г.Гаврилиным, которым и ОКД с ЗКС непосильны. С остальными - никаких проблем. Были бы время да желание, да мозги у дрессировщика. Конечно, жалко бывает тратить силы на плохую от рождения собаку, но если хозяину очень того хочется, можно подготовить и Карли ф.Арминиус, и даже кого похуже, - я Вас, г.Гаврилин, уверяю. А очевидным подтверждением моему мнению о Ваших дрессировщицких способностях является Ваше изложение бихевиористской теории. Допускаю, что для дилетантов эта теория и явилась откровением, но никак не для профессионалов, по-настоящему знающих свое дело. Карен Прайор не открыла нам Америки, а просто связно изложила и назвала поименно те правила, кои и без нее были прекрасно известны действительно хорошим дрессировщикам собак, в том числе и в России. Причем далеко не все правила, поскольку она, Прайор, сама себя принципиально ограничила в выборе методов воздействия, в отличие от “собачников”, для которых все методы хороши, если только эффективны. А ограниченность и глупость недаром в русском языке являются синонимами. Вот пример. Прайор рассказывает:

    “Однажды у меня была кошка, у которой появилась привычка прокрадываться по ночам в кухню и мочиться на конфорку плиты. Запах, когда на следующий день вы, ничего не подозревая, включали одну из этих конфорок, был совершенно невыносимым. Кошка могла свободно выходить на улицу, я никогда не поймала ее на месте преступления, а если конфорки закрывались, она мочилась на то, чем они были закрыты. Я не могла понять побуждающих ее причин, и в конце концов ее пришлось усыпить”.

     Что, она грохнула кошку от большого ума? Нормальный дрессировщик, подумавши, поставил бы вокруг конфорки десяток мышеловок-капканчиков с ослабленной пружиной, только и всего-то. После первого же попадания в ловушку эта кошка не то что плиту стороной бы обходила, она, наверное, и на кухню надолго дорогу бы забыла. Больно? Конечно, больно. Негуманно? Да как сказать. Кошка-то живой бы осталась! А добрые люди, отрицающие возможность применения насилия, ее взяли и прикончили. Вот каким боком слащавый гуманизм порой оборачивается. Во всем блеске своей смертоносной принципиальности!

    Потому, г.Гаврилин, о скиннеровских методах лучше помалкивайте. Помните народную мудрость: “Молчи - за умного сойдешь!”. И еще запомните: бихевиоризм бихевиоризмом -  когда сработает, а  когда и нет, а парфорсная дрессировка  на то и нужна, чтобы все и всегда надежно получалось! Вы же, Валерий Анатольевич, пока не видите большой разницы между научением и дрессировкой. Научение - это объяснение собаке, чего от нее хочет дрессировщик. При правильном подходе суть любого простого приема собаке со средними способностями становится понятной ну максимум минут за пятнадцать. Используя мягкие способы научения (положительные подкрепления, игру, вкусопоощрение), можно добиться того, что собака станет выполнять эти приемы по сигналам дрессировщика в стандартных условиях. Но далеко не всегда стабильно. А дрессировка кроме научения включает в себя обязательность, т.е. дисциплину, чего добиться гораздо труднее, нежели простого понимания. Извините, что я вынужден растолковывать Вам - исключительно, полагаю, по недоразумению считающему себя дрессировщиком - прописные истины, но, учитывая выявленный Вашей книжкой действительный уровень Ваших знаний, - приходится! Если Вы писать, пусть несвязно, через пень колоду, однако все-таки научились, то читать-то Вы уж точно умеете? Вот и почитайте о дрессировке что-нибудь полезное. По площадкам дрессировочным походите, присмотритесь, поспрашивайте. Только не спешите со скороспелыми выводами! По крайней мере ближайшие лет пятнадцать-двадцать. А то вот поторопились, и с какого такого рожна вдруг взяли и ляпнули, будто об условном подкреплении у нас никто ничего никогда не знал? Здрасьте, пожалуйста: а на кой ляд  инструкторы учили дрессировщиков использовать различные сигналы одобрения и неодобрения, разные тембры и тона команд и поощрений? Вот-вот, для этого самого, чтобы не только “постфактум”, но и в процессе выполнения собакой каких-либо действий на нее влиять. Если Ваш личный теоретический багаж советских времен заключается в опыте какой-то одной дрессировочной площадки и паре книжек издательства ДОСААФ, то это недостаточное основание считать, будто Россия - родина козлов. Классных дрессировщиков, как сейчас, так и тогда, у нас водилось не слишком много. А напечатать что-либо хорошее по собаководству вообще было практически невозможно. И не только, как известно, по собаководству. Один существовал большой плюс в системе “недоразвитого” и, потом, “развитого” социализма: цензура костьми бы легла, но откровенной дури, типа Вашей книжки, либо бредятины г.Ерусалимского, она бы ни за что не пропустила!

    И еще о трудах Прайор со товарищи. Когда, впервые на русском языке, еще не в виде книг, а в виде секретных материалов, добытых соответствующим путем, они попали в руки советской исследовательницы дельфинов, та, поначалу донельзя обрадованная, довольно скоро остудила свой энтузиазм, поскольку все, что разработали в методической области американские дрессировщики боевых дельфинов, к тому времени давно разработали и наши. Только терминологию использовали иную, более традиционную. Но ведь не в названиях суть.

     Хотелось бы, кстати, проиллюстрировать простым примером итоговое качество обучения “выставочников” и, вместе с тем, качество методики игровой дрессировки, на которой эти “выставочники”, если не все, то через одного, и подготавливаются к испытаниям. Достаточно просмотреть видеозапись любой тестовой проверки “суперотличников” на выставке “ферайновского” или всемирного масштаба, когда собаки подвергаются якобы неожиданному нападению, чтобы убедиться в том, что большая часть их весьма слабоуправляема, несмотря на наличие “шутцхундовских” дипломов третьей (высшей!) ступени. И навыки “защиты” у многих собак сделаны на развитии апортировочного, а не оборонительного поведения. И стеком фигурант их не бьет, а гладит, да и то не всех. И подставляет рукав  под укус как можно удобней. Но тем не менее, даже и при всем том, среди “отборников” всегда отыскиваются собаки, чья храбрость вполне заслуживает критики. Ну и велика ли цена дипломам, которые они имеют, а вместе с дипломами, следовательно, и нормативам? Хотя, возможно, Вам и такой уровень работы кажется чудом дрессировки. А, собственно, чего и ждать от человека, который к числу методов обучения относит физический тренинг немецкой овчарки в процессе подготовки ее к выставке (стр.70)?

      Вообще-то нельзя считать г.Гаврилина абсолютно равнодушным по отношению к вопросу рабочих качеств. Он вполне трезво соображает, что “если в нашей стране будет развиваться разведение овчарок только шоу-направления, спрос на породу упадет, так как для большинства любителей собака нужна не для участия в выставках, а как друг и защитник”. Действительно, коли исчезнет служебная репутация овчарки, то поди попробуй потом выдать свинью за бобра - впарить покупателю щенка от “выставочников” под видом будущей рабочей собаки!  И, наверное, в целях сохранения в породе каких-никаких рабочих качеств, РКНО, озабоченный проблемой сбыта своей “продукции”, должен бы требовать поголовного обязательного тестирования и сдачи испытаний всеми племенными собаками. Однако же, как выясняется из книжки, из главы 16, для включения овчарки в “отборочный класс 2” (интересно, почему “отборочный”, а не “отборный”?), диплом по дрессировке ей вовсе не нужен. Укусила кое-как фигуранта за рукав при “проверке на мужество и волю к борьбе”, того и достаточно.

 - Вот те раз! - воскликнет Читатель. - Но как же “желание работать, чутье, работоспособность, пластичность”, которые якобы так волнуют г.Гаврилина и Ко?

   Неужели г.Читатель безмерно удивлен несовпадением декларируемых принципов и реально действующих правил? Ну, значит, сейчас он удивится еще больше! “Немецкая овчарка проверенного происхождения может быть допущена к племенному использованию и без получения отборочного класса 1 или 2. Такое решение имеет право принять только мастер по отбору (для собак своего отборочного округа) или член Племенного совета РКНО (для своих собак)”. Вот те два, дорогой Читатель! Этим замечательным правилом верхушка РКНО совершенно развязывает себе руки в вопросах допуска своих собак к разведению. Ограничения ничтожны, ибо “не получают допуска к разведению собаки:

   - сомнительного происхождения;

   - со слабо выраженными признаками породы;

   - нежелательного типа;

   - с тяжелой формой дисплазии;

   - с уродствами развития”.

   То есть, как следует из данного правила, в РКНО вяжут не абсолютно все, что шевелится, а только “выставочников” собственного или заграничного разведения. И хотя прирожденные уроды в племенное использование не идут, но любым другим инвалидам, обладателям всевозможных пороков, трусам и недоумкам туда дорога открыта. Формально ни крипторхизм, ни отсутствие хоть десятка зубов, ни дефектный прикус, ни патологии поведения не являются препятствием для получения в рамках правил РКНО законного потомства. Правда, мне так и не удалось понять, какой же уровень породности г.Гаврилин и его соратники считают достаточным для производителя. Вроде бы как, с одной стороны, признаки породы должны быть выражены сильно. А с другой, если судить по “отборочному классу 1”, в который только и “отбираются собаки, соответствующие стандарту породы”, ясно, что для собак, допущенных в разведение условно, либо через “отборочный класс 2”, никакого соответствия стандарту не требуется. Лишь бы принадлежали “своим” людям.

     Согласно приведенным г.Гаврилиным нормативам племенной работы РКНО, для включения овчарки в “отборочный класс 2” ее не обязательно и проверять на дисплазию. Поэтому слова насчет тяжелой формы дисплазии, которая якобы делает невозможным племенное использование, нужно рассматривать лишь с позиций акустики - как комбинацию колебаний воздуха. Даром, что ли, Валерий Анатольевич использовал столь изящную формулировку: “На третьей странице родословной имеется место для проставления штампа об обследовании на дисплазию тазобедренных суставов”. Не “проставляется штамп”, а, видите ли, “имеется место” для оного. И вроде как супротив дисплазии меры предпринимаются, и простора для любого маневра сколько угодно остается. Вырастет, например, у кого-нибудь из функционеров РКНО собачка с подозрительными на сей предмет ногами, задумается ее хозяин о собачкиной племенной карьере и ни на какую рентгеноскопию будущую производительницу не поведет. Ведь без “отборочного класса 1”, где проверка на дисплазию требуется, она как-нибудь перебьется, зато потомство гарантированно оставит, а значит и себя окупит, и навару хоть сколько-то да принесет.

     Знал бы я в свое время об этих правилах, не ломал бы понапрасну голову, дивясь на Ремо з Хемжалова млына: все не мог тогда понять, каким хитрым способом Валерий Анатольевич этакое чудо в перьях производителем сделал. Длинношерстный, боязливый, в сучьем типе, щуплый, да к тому же плюсны согнуты дугой - неужто такое можно разводить? Я еще, помню, не удержался, эпиграммку на эту парочку сочинил:

        Глядя на Ремо - мохнатую загогулину,

        От жалости зрители чуть не плачут.

        Гаврилин, Вас опять обманули -

        Овчарки выглядят совершенно иначе!

   Ан, оказывается, ради денег и не такое еще можно запустить в тираж. Раз правилами произвол дозволяется - значит, можно!

   Злые языки рассказывают, что долгонько г.Гаврилин ждал, когда же, наконец, Ремо “перелиняет”,  покроется нормальной шерстью. Ну и что с того, что не дождался...

    А стать “своим” в РКНО несложно. Объясняю как. Нужен только первоначальный капитал, чтобы купить в Германии пару-тройку взрослых овчарок “желательного типа”. Имея диплом по дрессировке (пусть даже купленный - никто здесь его сомнению не подвергнет) и отметку “а” по дисплазии (тоже сойдет и липовая), они безоговорочно войдут в “отборочный класс 1” после первой же выставки. Затем потребуется их интенсивно поэксплуатировать на ниве воспроизводства. В любом случае полученное потомство не окажется ниже среднего экстерьерного уровня в поголовье РКНО. Почему ниже не окажется - поговорим попозже. Через год-два потребуется собрать подросший молодняк и всем скопом представить на “Главной национальной выставке (“Кубок России”)”, либо на “Чемпионате мира своего разведения”. (Не знаю, правда, что это за чемпионат такой. Честно признаюсь, никогда о нем прежде не слышал. Но, похоже, я не зря упоминал про “чемпионов мира и окрестностей”. И у меня есть для г.президента, в связи с этим, пара эксклюзивных предложений, а именно: не пора ли ежеквартально проводить в РКНО Генеральную интернациональную выставку - “Межконтинентальный кубок нашего двора”, а каждую неделю, по выходным дням - Чемпионат Вселенной для собственных собак В.А.Гаврилина?). Из полутора-то десятков показанных на выставке подростков и юниоров, тем более, если они получены от подборов, рекомендованных президентом клуба, уж по крайней мере три несомненно заслужат в ринге максимальные оценки. И на основании этого результата заводчик автоматически становится членом Племенного совета, обретая тем самым право в течение года беспрепятственно вязать собак, не прошедших отбор.

   Это ж, братцы мои, не клуб, а разлюли-малина для деляг и торгашей от собаководства! Вот скажите, пожалуйста, как следует понимать в свете вышеизложенного такую фразу г.Гаврилина. “Отбор отсеивает не только неплеменных собак, но и собак, принадлежащих любителям-новичкам, потому что те не могут их правильно вырастить, выдрессировать и выполнить другие условия допуска в разведение”. Совершенно верно, эту фразу следует расценивать как на редкость откровенное признание о способах, используемых верхушкой РКНО в борьбе с конкурентами внутри самого РКНО. Политика двойных стандартов в нашем мире  не новость. Власти предержащие всегда могут отыскать зацепку для придирок. И если им выгодно, отыщут ее непременно. Точно так же, как при желании отыщут возможность для поблажек себе и “нужным” людям. В рамках закона или в рамках толкований закона - не суть важно. Важна действительная причина, а она одна: “Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать”.

    Ну, и напоследок пора чуть пристальнее взглянуть на процесс разведения “выставочников”, в плане того, что это за занятие как таковое вообще, и как оно выглядит в изложении г.Гаврилина в частности.

    Совсем нетрудно, наверное, догадаться, где тот путеводный маяк, держать курс на который представляется нашему автору единственно важной задачей, стоящей перед возглавляемой им организацией. Таким ориентиром для Валерия Анатольевича несомненно служит Германский Союз Немецкой Овчарки (он же SV, или “Ферайн”), а точнее - преуспевающие в шоу-разведении заводчики из этого Союза, ссылками на “поразительные успехи” которых доверху полна книжка г.Гаврилина. Но о некоторых издержках там тоже говорится. Однако наиболее интересными мне показались те  моменты, когда все менее и менее уважаемый, по мере прочтения его произведения, Валерий Анатольевич волей-неволей вынужден говорить о германском “выставочном” разведении правду. Иногда напрямую, а иногда (чаще) отчетливо читаемую между строк.

    Итак, в каком же состоянии, по словам нашего автора, находится современное германское шоу-поголовье овчарок?

     “Сейчас в  мире наиболее известны три крупнейшие линии немецкой овчарки - Кванто ф.д.Винерау, Канто ф.д.Винерау и Муца ф.д.Пельтцтирфарм. Все эти линии реально не существуют в чистом виде. В родословной любой овчарки эти линии присутствуют в разных комбинациях. <...> Кванто ф.д.Винерау имеет два мощнейших ответвления - через Квандо ф.Арминиус и Урана ф.д.Вильдштайгер Ланд. <...> Квандо ф.Арминиус имел несколько сестер, которые стали выдающимися матками - матерями великих производителей других линий (Канто и Муца)”. Уран ф.Вильдштайгер Ланд “имеет прямое продолжение только через своего внука Яго ф.Вильдштайгер Ланд и его сыновей Улька ф.Арлетт и Флика ф.Арлетт. Интересно, что мать Яго Квина ф.Арминиус является родной сестрой Квандо”. “Самое мощное продолжение линии Канто ф.д.Винерау Федора ф.Арминиус  идет через сына Федора и Квины ф.Арминиус - Марка ф.Хаус Бек”. Целло ф.д.Ромерау (праправнук Муца) “дал целую плеяду прекрасных собак. Сам он происходил от сестры Квандо ф.Арминиус Кваны”. “Поскольку в родословных всех овчарок встречаются одни и те же крови (обязательно будет Марк ф.Хаус Бек, Один Танненмайзе, Целло ф.д.Ромерау), характеристики собаки зависят не столько, от какой линии она происходит по прямой, сколько от концентрации тех или иных кровей”. “Выдающаяся сука, предок практически всех ныне живущих немецких овчарок - Пальме ф.Вильдштайгер Ланд. Она является матерью Квандо, Квины и Кваны ф.Арминиус и Урана ф.Вильдштайгер Ланд”.

    И так далее. Из чего следует, что шоу-поголовье представляет собой генотипически однородную, близко породненную массу собак, при разведении которых спонтанные множественные инбридинги на одних и тех же производителей становятся неизбежными. Это нам подтверждает и г.Гаврилин: “Около 95 процентов немецких собак инбредны (имеют общих предков у родителей в первых пяти коленах), лишь ничтожная часть аутбредна, да и то относительно - более отдаленный инбридинг при желании все равно отыщется”. Такое положение дел сложилось вследствие многолетней практики преимущественного использования в разведении очень ограниченного количества кобелей-“отборников”. Обусловлено это спецификой шоу-разведения, стремлением каждого заводчика получить в кратчайшие сроки выставочных чемпионов. Как совершенно справедливо пишет Валерий Анатольевич, “заводчики, произведя подбор пар, не думают о долгосрочных стратегических задачах по совершенствованию породы”. Ну, как с ним тут не согласиться! А инбредное поголовье, не имеющее нормальной генеалогической инфраструктуры (обособленных заводских линий и семейств), позволяющей поддерживать путем кроссирования достаточный уровень гетерозиготности у получаемого потомства, обречено на вырождение. Нарастающая инбредная депрессия в подобном случае обнаруживает себя не столько увеличением частоты появления биологических пороков (это как раз вовсе не обязательный показатель деградации), а обычно - по всему поголовью или в большей его части - постепенно нарастающими признаками общего конституционального ослабления, заметной утратой пользовательных характеристик (уменьшением физической силы и выносливости, ухудшением общей картины поведения - снижением силы и устойчивости нервных процессов, интеллектуальных качеств). Что мы и видим у “выставочников”. Если гетерозиготность продолжает снижаться, то на определенном этапе процесс деградации становится необратимым, если только не принять мер по освежению кровей, в некоторых случаях даже за счет метизации или гибридизации.  Правда, не совсем понятно, почему г.Гаврилин в то же время со снобистским пренебрежением отзывается о традиционных зоотехнических методах чистопородного разведения, с помощью которых, при грамотном их применении, можно в течение длительного  времени сохранять во всей популяции или породе достаточный для предохранения от инбредной депрессии уровень гетерозиготности.  Неужто президент РКНО изобрел какие-нибудь более прогрессивные приемы ведения племенного дела? Да не похоже на него что-то. Явно не те способности. Скудновато природой отпущены. Если за шесть лет президентства человек не в состоянии выучить один единственный стандарт породы, то где уж ему зоотехнию осилить?

     Все, на что хватает его талантов - это использовать в разведении порочных собак (“отбросов” разведения зарубежных заводчиков, выражаясь его же словами), причем “осуществляя очень тесные и потому рискованные инбридинги”. Такой своей практики он не скрывает и скрывать не собирается, даже более того - дает ей теоретическое обоснование. Ему кажется невысокой ценой за приближение овчарок РКНО “к европейскому уровню” накопление в генофонде популяции скрытых пороков, “которые в дальнейшем обязательно проявятся в последующих поколениях”.

       С другой стороны, г.Гаврилин признает, что германское коммерческое “выставочное” разведение овчарок с изнанки оказывается весьма и весьма уродливым явлением. Цитирую.

   “В Германии совсем недавно был введен цухтверт (прогнозируемые племенные качества). Всем собакам был высчитан индекс их племенной ценности, который меняется после появления новых потомков. Благое, казалось бы, начинание. Но в результате “плохих” собак стали прятать, продавать за рубеж, поэтому полученные в Германии статистические данные не представляют реальной ценности. <...> А то, что и в Германии не все благополучно с наследственностью у овчарок (порочных щенков дают и “отборники”, и чемпионы мира), известно даже из официально опубликованных статистических таблиц. Можно только догадываться, во сколько раз занижено в них количество брака”.

     Но признавая это, президент РКНО тем не менее цинично считает вполне естественным получение еще более высокого процента брака, лишь бы достичь “европейского уровня немецких овчарок отечественного разведения”. Видите ли, “заводчик сам должен решать, что ему важнее - получить собак-чемпионов или не принести неприятности своим ничего неподозревающим покупателям”. В том, какое решение принял сам г.Гаврилин, а равно приняло его РКНОшное окружение, вряд ли у кого могут возникнуть хоть какие-нибудь сомнения. Если таковые сомнения и были, они напрочь развеиваются после прочтения гаврилинского опуса.

     Валерию Анатольевичу процесс получения выставочных чемпионов совершенно напрасно представляется проявлением некоего высокого мастерства, либо даже искусства. На самом деле, учитывая нынешнее состояние поголовья “выставочников”, для человека, знакомого с основами разведения, нет задачи проще.  Высокая степень породненности шоу-овчарок, то есть высокий уровень гомозиготности, делают эту задачу легко разрешимой даже, например, для РКНО. Посудите сами. Вот исходные условия. Экстерьерный тип давно стабилизирован. Тип конституциональный при нарастающей инбредной депрессии стабилизировать все равно невозможно, потому, ориентировочно, около половины получаемого приплода будет иметь более или менее серьезные отклонения в конституции. На высокий процент потомства, унаследовавшего биологические пороки, мы, согласно сложившейся в шоу-разведении традиции, никакого внимания обращать не будем. Даже при относительно случайном подборе пар (конечно, среди особей, соответствующих представлениям о выставочной собаке) мы получим от десяти до тридцати - в лучшем случае - процентов потомков, которых можно рассматривать как подходящий племенной материал. Среди него селекционный отбор будем вести всего лишь по двум в некоторой степени зависимым друг от друга и наиболее заметно варьирующим признакам: это короткие задние ноги (с углами, разумеется) и горбатый верх. А именно выраженность этих двух признаков и определяет в настоящее время, при ныне действующих канонах моды, экстерьерное преимущество среди однотипных собак. Как известно, отбор по ограниченному числу легко контролируемых признаков наиболее эффективен. Отобранных сук нужно вязать, как совершенно верно уяснил г.Гаврилин, именно с перспективными германскими молодыми кобелями, “которым едва исполнилось два года, чья карьера только начинается и достигнет пика лишь через 3-4 года”. Но подбор по происхождению, вопреки мнению Валерия Анатольевича, с учетом высокого общего уровня кровного родства всего поголовья, здесь почти никакого значения не имеет. Через две-три генерации такого разведения, то есть при максимально быстрой смене поколений, будут получены несколько “отборников”, а может и чемпионов мира. Вот и все. Правда, имеется здесь и несколько “но”... Во-первых, зарубежные вязки обходятся дорого. Потому многих сук придется вязать “по месту жительства”, в России, с тем, что есть. Во-вторых, количество племенного материала здесь едва ли не важнее качества. И хотя в масштабе РКНО поголовье куда как многочисленнее, чем в любом немецком отдельно взятом питомнике, будь то хоть “Вильдштайгер Ланд”, и оттого эффект целенаправленной программы разведения имеет больше шансов на осуществление, однако же с количеством “выставочников”, имеющихся во всей Германии, поголовью РКНО тягаться невозможно, да и в целом возможность выбора наиболее подходящих производителей для каждой конкретной суки оказывается меньше. И в-третьих, самое главное: ладно, допустим, чемпионы получены будут; ну а попутно полученные в несравнимо больших пропорциях, так сказать, издержки производства -  их куда девать?  Сейчас из Германии такое добро валом валит в Россию. Но в России рынок тоже не безразмерный. От нас-то куда продавать? В Китай? Или в корейские рестораны? Тем более, что в России, стараниями Гаврилина и гаврилиноподобных “разведенцев”, репутация немецкой овчарки как служебной собаки очень сильно подмочена, а оттого и спрос на “немцев” упал. Конечно, лохи всегда были, есть и будут есть, что им не подсунь. Если дерьмо красиво упаковано, то схавают и дерьмо. Да ведь на Вас, г.Гаврилин, лохов не напасешься! По мере Вашего приближения к получению выставочного идеала, процент брака будет неуклонно возрастать, от этого никуда не деться - закономерность такая. Оглянитесь на ту же Германию. Почему полиция и бундесвер отказались от былого сотрудничества с “Ферайном”, Вы не в курсе? Почему они закупают (вот позорище!) немецких овчарок уже два года в Чехии и Словакии, а? Не в цене тут дело, а в качестве! Ведь почему-то прежде, когда курс цен был действительно архивыгодным, они покупали овчарок все-таки в Германии. А теперь дерьма наелись, больше не хотят. И лохи со временем учатся, научатся они и у нас. Ну и, наконец, в-четвертых. Вы ведь сами пишете, что “от очень красивых сук очень редко рождаются выдающиеся кобели, но очень часто получаются прекрасные суки” и “получить высококлассных кобелей больше вероятности от сук на верхней границе роста, близких к кобелиному типу”. А о чем это несовпадение говорит, не догадываетесь? О том, что идеал выбран неверно. А почему неверно? Потому что он надуманный, условный. А раз он условный, то в любой момент может смениться другим условным, как менялся на протяжении истории породы уже не один раз. Вдруг он назавтра сменится - что тогда делать будете? Опять поголовье менять и заново людям мозги пудрить? И какие найдете слова, чтобы объяснить ошибочность прежнего курса и правильность нового, лучшую приспособленность к работе собаки не с этой линией верха, а с совсем иной и т.п.? Да найдете, конечно же найдете. Потому что Ваш вечный идеал не бегает в ринге и не выступает на соревнованиях, а шуршит в кошельке.

     Одним только Вы и порадовали мою душу. Прочитав Вашу книжку, я окончательно убедился в том, что конец нынешних “выставочников”, заведенных в зоотехнический тупик всякими барышниками, наподобие Вас, как никогда близок. Вряд ли хоть один трезвомыслящий человек сможет убедить руководство “Ферайна” или РКНО в необходимости срочного и широкого использования собак из рабочих линий в целях освежения кровей шоу-овчарок. Рано или поздно, но скоро уже настанет день, когда шоу-инвалидам станет трудно не только изображать видимость работы, а и просто жить. И все это поймут. И тогда накроется все Ваше разведение большим медным тазом. И пойдете Вы из президентов в управдомы, как завещал великий Бендер. Туда Вам и дорога!

    Что ж, не пора ли нам подвести итоги и плавно перейти к награждению автора забавной и поучительной, как видите, книжицы?

    Итог первый. Очень плохо, если человек получает высшее образование, не имея среднего.

    Итог второй. Держать такого человека за президента или хотя бы даже за специалиста могут только, выражаясь политкорректным языком, “представители интеллектуального большинства”. Либо люди, которым вообще “до лампочки” принципы деятельности и лицо организации, в которой они состоят.

    Итог третий. Увидя часть сего “Ликбеза” в Интернете, г.Гаврилин отреагировал, в Интернете же, следующей фразой: “Некоторые пробуют перевести на язык комиксов серьезный технический текст”. Уважаемый Валерий Анатольевич! Человек, который сочтет чушь, привольно раскинувшуюся на многих и многих страницах Вашей книжки, за серьезный технический текст, заслуживает всеобщего соболезнования. Может, он и не дурак, а сроду так - о том не мне судить. Лучше обратиться к специалисту.

       А текст стандарта немецкой овчарки в редакции г.Гаврилина и в самом деле вполне заслуживает выдвижения, без всякой дополнительной литературной обработки, на номинацию “Комикс года”. Так что, вполне может быть, под “некоторыми” г.Гаврилин подразумевал себя.

    Итог четвертый. Хорошо сказал Г.Остер:

                  Главным делом жизни вашей

                  Может стать любой пустяк.

                  Важно только твердо верить,

                  Что важнее дела нет.

                  И тогда не помешают

                  Вам ни холод, ни жара,

                  Задыхаясь от восторга,

                  Заниматься чепухой.

      Но это не совсем подходит к данному случаю, потому как у Остера ни слова не сказано о финансовой выгоде такого занятия, о плохих собаках и доверчивых людях, которым эти собаки достались, о совести и ее отсутствии.  А о пустяках и чепухе - верно.

   Итог пятый. Реклама гаврилинскому произведению обеспечена. Ну, и подумаешь -  покупать книжку станут только ради хохмы! Денежки-то капают.

    Все, хватит. Переходим к наказанию и награждению. Внесите ордена и розги!

    За выдающиеся словесные находки, обильно украшающие едва ли не каждую страницу его книжки, г.Гаврилин Валерий Анатольевич награждается медалью им. Черномырдина “За красноречие” и приговаривается к пяти годам изучения русского языка в объеме трех классов начальной школы. Заодно, может быть, и арифметике подучится.

    За несомненные достижения в области создания биомеханических моделей он же причисляется к сонму кавалеров ордена Химерусалимского. В знак признания особых заслуг, ему же предложено поменять отчество на “Евгеньевич”, а фамилию - на “Ноздрев”.

     Учитывая наличие нарушений цветовосприятия у подсудимо-награждаемого (см. текст стандарта), Великий Экзекутор считает необходимым подвергнуть его неотрывному пятичасовому рассматриванию копии картины Малевича “Черный квадрат”.

     За большевистско-мичуринский размах в процессе получения чемпионов от порочных немецких овчарок, новаторскую перекройку стандарта и успешную дискредитацию имени выпускника биофака присвоить г.Гаврилину почетное звание “Верный лысенковец” и предложить также изменить имя на “Трофим”.

      Скушали, Валерий Анатольевич? Приятного аппетита! С нетерпением жду Ваших новых сочинений.

       Остаюсь к Вашим услугам

       Великий Экзекутор “Ликбеза” Александр Власенко.

 Журнал "Твоё собачье дело"

Мифы и реальности собачьего мира

Среди начинающих, да и среди опытных владельцев собак гуляет немало "собачьих" мифов. Они не имеют под собой основы, но в силу широкой распространенности принимаются за аксиому. На практике эти мифы иногда причиняют людям и собакам неприятности, мелкие и не очень. Предлагаем нашим читателям познакомиться с некоторыми из этих мифов и с реальностями, их опровергающими. 
ТЕПЛЫЙ НОС - ПРИЗНАК БОЛЕЗНИ 
Это - один из самых распространенных "собачьих" мифов, причиняющий много хлопот не только новичкам, но и заводчикам с ветеринарами. Кого из опытных собаководов не поднимал с постели ранний или поздний звонок владельцев щенка: "У моей собаки теплый нос. Что делать?!!" Ответ прост: ничего. Если у собаки только теплый нос, то, скорее всего, она просто спала - во время сна температура мочки носа повышается.
А вот если нос собаки не просто теплый, а сухой, если он покрыт налетом или коркой, а тем более, если эти явления сопровождаются отклонениями в поведении собаки (не ест, не бегает и т.п.) - звоните ветеринару. 
ЩЕНКИ И ЗДОРОВЬЕ 
Один раз в жизни суку нужно повязать "для здоровья". Этот миф не столь популярен, как предыдущий, но многие владельцы собак серьезно осложняют себе жизнь, принимая этот миф за руководство к действию. Результатом этого, как правило, бывают уставшие владельцы, задерганная собака и плохо выращенные щенки, которых никак не удается "пристроить".
По мнению ветеринаров и опытных заводчиков, наличие щенков даже статистически не гарантирует сохранности здоровья вашей собаки. Практика показывает, что племенные производители болеют теми же болезнями и с той же частотой, что и собаки, у которых не было щенков.
Более priligy online того, некоторые специалисты считают, что чаще болезни возникают именно у собак, имевших щенков один раз. Дело в том, что при первой щенности гормональный баланс суки подвергается глубокой перестройке. Если собака после этого не вяжется, то "активизированные" гормоны могут привести к проблемам со здоровьем.
То же самое относится и к кобелям. Многие советуют владельцам повязать кобеля хотя бы один раз, и "тогда он успокоится". Иногда пес действительно успокаивается, но практически с той же частотой он начинает "сходить с ума", рваться с поводка, убегать. Вместе с тем, неразвязанные кобели с возрастом успокаиваются и теряют влечение к сукам. Отсутствие вязок для кобеля вполне физиологично - ведь и в природе у собачьих вяжутся не все, а только сильнейшие. 
СОБАКИ НЕ РАЗЛИЧАЮТ ЦВЕТ 
Миф о "собачьем дальтонизме" вполне безобиден. На самом деле его довольно долго поддерживали и ученые. Лишь сравнительно недавно американские исследователи установили, что собаки различают цвета, хотя и не столь хорошо, как люди.
Есть и конкретные примеры из повседневной собачьей жизни. Так, на одной из выставок хозяйка отошла от собаки. Последняя в поисках "пропажи" начала подбегать к женщинам, одетым в куртку, причем только голубого цвета - именно так была одета ее хозяйка. 
ПАСТЬ ЧЕРНАЯ - СОБАКА ЗЛАЯ 
Этот миф не причинит вам хлопот, если только вы не собираетесь на его основе выбирать щенка для охраны своей дачи. На самом деле чернота пасти свидетельствует лишь о степени пигментации слизистых оболочек рта. Однако "черная пасть" - не пустая примета. Чем сильнее пигментирована пасть, тем прочнее зубная эмаль - это наблюдение специалистов. А о том, что для собаки значат здоровые зубы, говорить не надо. Кроме того, для многих пород хорошо пигментированная пасть является необходимым или желательным признаком породы. 
УШИ ОБРЫВАЮТ ДЛЯ ЗЛОБНОСТИ 
У некоторых пород собак, в частности, у кавказских и среднеазиатских овчарок, уши не купируют, а обрывают. "Народная мудрость" считает, что это делается для того, чтобы собаки были более злобными. Кинологи, занимающиеся этими породами, считают, что эта операция производилась для уменьшения уязвимых зон у собаки в поединке с волком. 
Существует и другое мнение: отсутствие ушей позволяло пастуху с первого взгляда отличить собаку от остроухого волка. Где правда, неизвестно. Сейчас для большинства собак оборванные уши превратились не более, чем в "искусственный" признак породы. 

Источник: журнал "Друг" 

К вопросу о разделении аборигенных пород Средней Азии

Александр Лабунский, автор книги "Собаки Средней Азии", в своих путевых заметках кинолога познакомил нас с тем многообразием собак, которых ему посчастливилось повидать за 18-летний срок постоянных посещений этого региона. Можно только еще и еще раз поблагодарить этого мужественного, одержимого человека за рассказ об увиденном. Ведь сложно даже просто побывать здесь и тем более добраться до мест обитания отарных собак, столь труднодоступных, что для простых людей это практически невозможно.

Как было бы прекрасно, если бы о собаках Средней Азии рассказали и Татьяна Табунова-Рабышко, которая привезла в свой питомник много первоклассных собак, найти подобных можно было только хорошо зная Туркмению. И Виктор Айзенберг, исколесивший не только всю Туркмению, но и Таджикистан, и Анатолий Сергеев, и Леонид Маневич, и многие другие.
Основываясь на увиденном, Александр Лабунский считает, что в Средней Азии существуют различные породы аборигенных собак, которые имеют разных предков и используются по различны службам, предлагает сначала разделить их на три группы: 
1) среднеазиатская овчарка, 2) среднеазиатский дог, 3) среднеазиатский мастиф, положив в основу отличия в поведении и типе конституции, а вернее – типе сложения.
Оставим пока факт возможного существования в регионе разных аборигенных пород, а коснемся только предлагаемых названий групп, на которые автор предлагает разделить породы, самой терминологии.
Обратимся к основополагающим книгам. Термин "догообразные собаки" образовался от названия "тибетский дог" - под таким названием английским писателем Юаттом в 1845 г. впервые была описана крупная пастушье-сторожевая собака, привезенная в Англию с пограничных с Тибетом Гималаев. В группу догообразных собак объединены крупные собаки, имеющие общее в телосложении и назначении. Макс Зибер в книге "Тибетская собака", изданной в 1897 г., к этому типу относить: старых немецких догов, так называемых бэренбейцеров, булленбейцеров средних веков, древних боевых собак средней Европы, тяжелых догов Франции, мастифов, огромных догов 
Испании (мастин).
Проф. К. Келлер относит к этой группе и молоссов.
Т.о. "мастиф", как название группы собак определенного типа сложения, входит в группу "догообразных".
"Мастиф" и "дог" часто употребляются применительно к одному и тому же типу, одной породе. Например, в стандарте на тибетского дога в скобках дается название "тибетский мастиф".
А. Лабунский абсолютно правильно утверждает в своей работе, что название "мастиф" и "дог" у народов Средней Азии применительно к собакам нет. Так зачем же вводить такие названия? Свои породы собак они создавали для определенной работы, имеют определенное назначение и соответствующее назначению название. И правильнее называть их в соответствии с природным назначением, это пастушье-охранные и сторожевые собаки. Зачем надо называть их мастифами, догами?
Пастушье-охранные собаки отличаются в своем строении от группы догообразных. 
Макс Зибер в уже названной работе пишет, что раньше полагали, что большие пастушьи собаки, перечисляет породы разных регионов, в том числе называет пиренейских собак, маремму, огромных собак Кавказа, породы собак Афганистана, Кандахара и другие, составляют вместе с альпийскими собаками Швейцарии, сенбернаром и альпийскими собаками Центральной Азии, тибетской, одну группу так называемых горных собак, но более тщательное изучение черепа, строения головы, постав глаз показывает, что пастушьи собаки стоят к "волчьему типу" значительно ближе, чем обе формы альпийских горных собак.
И относительно молоссов. Р. Клетт и Л. Гольгоф (1914) приводят в своей книге изображения молоссов и псевдо-молоссов, также превосходные доги с широкой мордой, короткими ушами и гривой волос на загривке. Эта порода, по-видимому, не имеет прямого отношения к настоящим "молоссам". А приведенные изображения имеют сходство с изображениями пастушьих собак.
Обратимся к названию "тибетский мастиф". В статье 'Тибетский мастиф", опубликованной в журнале "Schweser Hundesport' за 1984 г. автор пишет: Название "мастиф" могло вводить в заблуждение А. Крокстон-Смит ( A. Croxton-Smith) в своем опубликованном в 1940 году очерке: "О наших собаках" писал о тибетском мастифе, что характеристика "мастиф" неверна, что правильнее 
было бы назвать породу пастушьей собакой. Хаук ( Hauck) также относит тибетскую собаку не к догообразным, а к собакам, пасущих стада коров и овец.
Дэвид Хэнкок (David Hancock) присоединятся к этому мнению, в опубликованной статье в газете "Kennel Gazette" в 1983 году, где он говорит: "Я считаю, так называемого тибетского мастифа горной собакой, как пиренейская собака и бернская собака, пасущая стада на альпийских лугах. Это пастушья собака, как кувач в Венгрии, мареммская собака в Италии, карабаш в Турции, бувье во Фландрии. Но в нынешнем столетии стали называть каждую большую собаку мастифом, независимо от ее использования и происхождения". По признанию "Kennel Club", тибетские собаки 
и получили, вероятно, самое неудачное название своей породы. Так, например, тибетский терьер не был и не есть терьер, а тибетский спаниель – это не собака, поднимающая дичь.
Список неудачных названий пород можно продолжить и из практики отечественного собаководства. Например, черный терьер – это тоже не терьер. Нужно ли в настоящее время множить названия, не соответствующие назначению.
Существование многих местных разновидностей собак в Средней Азии вполне понятно. 
Разводят изолированно и с большой степенью инбридинга. На огромной территории держат собак для выполнения конкретной работы. Собака должна хорошо работать и ценить ее будут именно за это. Здесь не существует единого организованного разведения с ведением племенных книг, порода не удерживается рамками стандарта.
Даже относительно европейских пород, на многие в разных странах существуют национальные стандарты, которые расходятся в определенных положениях, а языком общения является стандарт, утвержденный ФЦИ.
Что же касается разных типов собак Средней Азии, то это вытекает как из разнообразия ландшафта, так и их самой истории.
На начальных этапах важна была собака-пастух, помогающая пасти скот и одновременно охраняющая его. Вернемся к книге А.П. Мазовера (1947). Он пишет (стр. 97):
"Первые пастухи пасли скот пешими. Овцы в то время не были еще достаточно "одомашнены" и управлять таким стадом было трудно. Характерные хозяйства до сих пор еще сохранились на Севере, где домашний олень настолько приручен, чтобы подпускать к себе человека и лучшим способом управления стадом считается там пастушья собака.
Очевидно впоследствии, с появление в обиходе у человека лошади и с приручением животных, роль собаки-пастуха становится не актуальной. На долгое время ее заменяет собака-сторож – более крупных и сильных пород, назначение которой уже не пасти стадо, а защищать его от хищников и врагов".
Существование разных по сложению собак подтверждают археологические раскопки. На 
территории buy clomid online Туркмении была маленькая собака, а во 2 тысячелетии до нашей эры существует уже крупная. Но ведь собаки не исчезают же с лица земли, они смешиваются, а природа и человек проводят отбор наиболее полезных с точки зрения применения.
Сегодня чрезвычайно важную задачу должны решать, с моей точки зрения, любители этой породы. Совсем недопустимо утрате мощи, крепости собак как следствию неправильного подбора пар и неправильного выращивания, не позволяющего реализовать заложенные в щенке потенциальные задатки, давать объяснение принадлежности их "такой" аборигенной породе.

Автор Т.М. Иванова 

ПРОТИВОПОЛОЖНЫЕ ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ НАПРАВЛЕНИЯ В ОПИСАНИИ АГРЕССИИ: 

ИНСТИНКТ, ПОБУЖДЕНИЕ ИЛИ НАУЧЕНИЕ?

 В нашем определении термин агрессия предполагает действия, посредством которых агрессор намеренно причиняет ущерб своей жертве. К сожалению, введение критерия намеренного причинения ущерба порождает немало серьезных трудностей. Во-первых, вопрос в том, что мы подразумеваем, говоря, что один человек намерен навредить другому. Обычное объяснение таково, что агрессор по своей воле оскорбил жертву, и это вызывает много немаловажных вопросов, по поводу которых не прекращаются философские дискуссии, и в особенности среди специалистов по философии науки (Bergman, 1966).

Во-вторых, как утверждают многие известные ученые, намерения — это личные, скрытые, недоступные прямому наблюдению замыслы (Buss, 1971; Bandura, 1983). О них можно судить по условиям, которые предшествовали или следовали за обсуждаемыми актами агрессии. Подобные заключения могут делать как участники агрессивного взаимодействия, так и сторонние наблюдатели, которые в любом случае влияют на объяснение данного намерения (Tedeschi, Smith S Brown. 1974).

Итак, включение категории намерения в определение агрессии привносит зыбкость и противоречивость в понимание того, является ли то или иное действие актом агрессии.

Однако иногда намерение причинить вред устанавливается довольно просто  —  агрессоры часто сами признаются в желании навредить своим жертвам и нередко сожалеют о том, что их нападки были безрезультатны. И социальный контекст, в котором развертывается агрессивное поведение, часто отчетливо свидетельствует о наличии подобных намерений. Представим себе, например, следующую сцену. В баре некий человек осыпает другого бранью, и в конечном счете у последнего лопается терпение, и он бьет своего обидчика пустой пивной бутылкой по голове. В данном случае нет достаточных оснований сомневаться в том, что обидчик намеревался оскорбить или причинить вред пострадавшему и что его действия должны расцениваться как агрессивные.

Однако встречаются ситуации, когда наличие или отсутствие агрессивного намерения установить гораздо труднее. Рассмотрим, например, такой инцидент. Женщина, приводя в порядок свой пистолет, случайно стреляет и убивает оказавшегося рядом человека. Если она глубоко сожалеет и утверждает, что это результат несчастного случая, то на первый взгляд может показаться, что здесь не было намерения причинить вред и что ее поведение, несмотря на исключительную неосторожность, не является примером межличностной агрессии. Если же при дальнейшем расследовании обнаружилось бы, что жертва получила чрезвычайно выгодное деловое предложение, в котором была весьма заинтересована стрелявшая женщина, а «несчастный случай» произошел сразу после бурного обсуждения планов с будущей жертвой, мы могли бы заподозрить, что в этом случае все же могло иметь место намерение причинить вред.

Тем не менее несмотря на трудности, связанные с установлением наличия или отсутствия агрессивного намерения, есть несколько серьезных причин, которые позволяют оставить данный критерий в нашем определении агрессии. Во-первых, если бы в определении не упоминалось намеренное причинение вреда, необходимо было бы каждое случайное оскорбление или нанесение повреждения классифицировать как агрессию. Ввиду того, что люди время от времени оскорбляют чувства других, прищемляют кому-нибудь пальцы дверью и даже калечат друг друга в дорожно-транспортных происшествиях, представляется важным отличать подобные действия от агрессии.

Во-вторых, если исключить обязательное наличие намерения из нашего определения агрессии, было бы необходимо характеризовать действия хирургов, стоматологов и даже родителей, применяющих дисциплинарные меры воздействия на детей, как агрессивные. Конечно, в некоторых случаях агрессоры могут скрывать свое стремление причинить боль или страдания другим: без сомнения, существуют стоматологи, испытывающие некоторое удовольствие оттого, что пациенту больно, а иные родители шлепают своих детей, чтобы те ощутили дискомфорт. Однако нет особого смысла квалифицировать эти действия как агрессию: в конце концов, они осуществляются ради какой бы то ни было пользы.

Наконец, если бы критерий намерения был исключен из нашего определения, то примеры, в которых попытки причинить вред предпринимаются, но оказываются безуспешными {см. ситуацию под номером 4 на странице 25), нельзя было бы оценить как агрессию, даже несмотря на то что, будь у агрессора чуть более мощное оружие, более точный прицел или более высокое мастерство, жертва получила бы более серьезные увечья.

Подобные примеры случайного не причинения вреда необходимо рассматривать как агрессию, даже если жертве, вопреки ожиданиям, не был нанесен ущерб. Поэтому, учитывая все вышеприведенные соображения, весьма важно определять агрессию не только как поведение, причиняющее вред или ущерб другим, но и как любые действия, имеющие целью достижение подобных негативных последствий.

АГРЕССИЯ КАК ПРИЧИНЕНИЕ УЩЕРБА ИЛИ НАНЕСЕНИЕ ОСКОРБЛЕНИЯ

Из представления о том, что агрессия предполагает или ущерб, или оскорбление жертвы, следует, что нанесение телесных повреждений реципиенту не является обязательным. Агрессия имеет место, если результатом действий являются какие-либо негативные последствия. Таким образом, помимо оскорблений действием, такие проявления, как выставление кого-либо в невыгодном свете, очернение или публичное осмеяние, лишение чего-то необходимого и даже отказ в любви и нежности могут при определенных обстоятельствах быть названы агрессивными.

Ввиду того, что проявления агрессии у людей бесконечны и многообразны, весьма полезным оказывается ограничить изучение подобного поведения концептуальными рамками, предложенными Бассом (Bass, 1976). По его мнению, агрессивные действия можно описать на основании трех шкал: физическая — вербальная, активная — пассивная и прямая — непрямая. Их комбинация дает восемь возможных категорий, под которые подпадает большинство агрессивных действий. Например, такие действия, как стрельба, нанесение ударов холодным оружием или избиение, при которых один человек осуществляет физическое насилие над другим, могут быть классифицированы как физические, активные и прямые. С другой стороны, распространение слухов или пренебрежительные высказывания за глаза можно охарактеризовать как вербальные, активные и непрямые. Эти восемь категорий агрессивного поведения и примеры к каждой из них приведены в табл. 1.1.

АГРЕССИЯ ЗАТРАГИВАЕТ ЖИВЫЕ СУЩЕСТВА

Согласно нашему определению, только те действия, которые причиняют вред или ущерб живым существам, могут рассматриваться как агрессивные по своей природе.

При всей очевидности того, что люди часто теряют контроль над собой, что-то избивают или наносят удары по различным неодушевленным предметам, например, по мебели, посуде, стенам, подобное поведение не может рассматриваться как агрессивное до тех пор, пока не будет причинен вред живому существу. Если вы тяжелым молотком изуродовали автомобиль, такое поведение не будет считаться агрессивным, при условии, что вы заплатили пятьдесят центов за участие в этом аттракционе на ярмарке. С другой стороны, в соответствии с нашим определением, идентичное поведение можно было бы считать агрессивным, если бы этот автомобиль представлял собой раритет, принадлежащий вашему врагу. Хотя такие действия действительно могут иметь большое сходство с агрессивным поведением, все же лучше всего расценивать их как явно эмоциональные или экспрессивные по природе и поэтому не являющиеся примерами агрессии.

АГРЕССИЯ ЗАТРАГИВАЕТ РЕЦИПИЕНТА, СТРЕМЯЩЕГОСЯ ИЗБЕЖАТЬ НАПАДЕНИЯ

Наконец, из нашего определения видно, что мы можем говорить об агрессии только тогда, когда реципиент или жертва стремится избежать подобного обращения. В большинстве случаев объекты физического насилия, сопровождающегося телесными повреждениями или оскорбительными вербальными нападками, хотят избежать подобного неприятного опыта. Однако иногда жертвы оскорбления или болезненных действий не стремятся избежать неприятных для себя последствий. Возможно, наиболее отчетливо это проявляется при определенных формах любовной игры, носящей садомазохистский характер. Здесь партнеры явно наслаждаются получаемыми страданиями или, по крайней мере, не предпринимают усилий, чтобы избежать или уклониться от специфических действий. В соответствии с нашим определением, такое взаимодействие не содержит агрессии, поскольку здесь нет видимой мотивации со стороны «жертвы» избежать боли.

То же самое относится и к самоубийству. Здесь агрессор выступает в роли собственной жертвы. Поэтому подобные действия не могут быть классифицированы как агрессия. Даже если целью суицида является не смерть, а отчаянный призыв к помощи, самоубийца все-таки стремится причинить вред себе. Таким образом, подобные действия не являются примерами агрессии.

Существуют и более широкие определения, при которых под агрессией понимаются действия, причиняющие ущерб не только человеку или животному, но и вообще любому неживому объекту см., например, Э. Фромм «Анатомия человеческой деструктивности». (Прим. научи, ред.)

ВРАЖДЕБНАЯ АГРЕССИЯ В ПРОТИВОПОЛОЖНОСТЬ ИНСТРУМЕНТАЛЬНОЙ АГРЕССИИ

Как мы отмечали, агрессия может быть представлена в виде дихотомии (физическая — вербальная, активная — пассивная, прямая —- непрямая). Завершая обсуждение этой темы, рассмотрим последний вариант дихотомического деления агрессии — агрессию враждебную и инструментальную (Buss, 1961, 1971; Fechbach, 1964, 1970, Hartup, 1974).

Термин враждебная агрессия приложим к тем случаям проявления агрессии, когда главной целью агрессора является причинение страданий жертве. Люди, проявляющие враждебную агрессию, просто стремятся причинить зло или ущерб тому, на кого они нападают. Понятие инструментальная агрессия, наоборот, характеризует случаи,когда агрессоры нападают на других людей, преследуя цели, несвязанные с причинением вреда. Иными словами, для лиц, проявляющих инструментальную агрессию, нанесение ущерба другим не является самоцелью. Скорее они используют агрессивные действия в качестве инструмента для осуществления различных желаний.

Цели, не предполагающие причинения ущерба, стоящие за многими агрессивными действиями, включают принуждение и самоутверждение. В случае принуждения зло может быть причинено с целью оказать влияние на другого человека или «настоять на своем» (Tedeschi & others, 1974). Например, по наблюдениям Паттерсона, дети используют разнообразные формы негативного поведения: стучат кулаками, капризничают и отказываются слушаться — и все это делается с целью удержать власть над членами семьи. Конечно, подобное поведение закрепляется, когда маленьким агрессорам периодически удается вынудить своих жертв; пойти на уступки. Аналогично агрессия может служить цели самоутверждения или повышения самооценки, если такое поведение получает одобрение со стороны других. Например, человек может показаться «несгибаемым» и «сильным» в отношениях с другими, если нападает на тех, кто его провоцирует или раздражает.

Яркий пример инструментальной агрессии представляет собой поведение подростковых банд, которые слоняются по улицам больших городов в поисках случая вытащить кошелек у ничего не подозревающего прохожего, завладеть бумажником или сорвать с жертвы дорогое украшение. Насилие может потребоваться и при совершении кражи — например, в тех случаях, когда жертва сопротивляется. Однако основная мотивация подобных действий — нажива, а не причинение боли и страданий намеченным жертвам (Stivens, 1971). Дополнительным подкреплением агрессивных действий в этих случаях может служить восхищение ими со стороны приятелей.

Хотя многие психологи признают существование различных типов агрессии (например, Bandura, 1989; Buss, 1961; Fechbah, 1970; Hartup, 1974; Rule, 1974) везде это положение вызывает полемику. Так, по мнению Бандуры, несмотря на различия в целях, как инструментальная, так и враждебная агрессия направлены на решение конкретных задач, а поэтому оба типа можно считать инструментальной агрессией.

В ответ на эту критику некоторые ученые предложили разные определения для этих двух типов агрессии. Зильманн (Zillmann, 1970) заменил «враждебную» и «инструментальную» на  «обусловленную раздражителем» и «обусловленную побуждением». Агрессия, обусловленная раздражителем, относится к действиям, которые предпринимаются прежде всего для устранения неприятной ситуации или ослабления ее вредного влияния (например, сильный голод, дурное обращение со стороны других). Агрессия, обусловленная побуждением, относится к действиям, которые предпринимаются прежде всего с целью достижения различных внешних выгод.

Додж и Койи (Dodge & Coie, 1987) предложили использовать термины реактивная и проактивная. Реактивная агрессия предполагает возмездие в ответ на осознаваемую угрозу. Проактивная агрессия, как и инструментальная, порождает поведение (например, принуждение, влияние, запугивание), направленное на получение определенного позитивного результата. Эти ученые провели серию исследований, в которых выявили различия между двумя типами агрессии. Авторы обнаружили, что проявляющие реактивную агрессию учащиеся начальных классов (мальчики) склонны преувеличивать агрессивность своих сверстников и поэтому отвечают на кажущуюся враждебность агрессивными действиями. Учащиеся, демонстрировавшие проактивную агрессию, не допускали подобных ошибок в интерпретации поведения своих сверстников.

Исследования Доджа и Койи представили эмпирические доказательства существования двух различных типов агрессии. Независимо от выбора термина, обозначающего эти различные виды агрессии, очевидно: существуют два типа агрессии, мотивированные различными целями.

То, что люди часто совершают опасные агрессивные действия, вряд ли подлежит обсуждению. Тем не менее вопрос о том, почему они предпринимают подобные действия, долго был предметом серьезной дискуссии. Высказывались резко отличающиеся друг от друга взгляды относительно причин возникновения агрессии, ее природы и факторов, влияющих на ее проявления. При всем разнообразии выдвигавшихся противоречивых теоретических обоснований, большинство из них подпадает под одну из четырех следующих категорий. Агрессия относится в первую очередь к: 1) врожденным побуждениям или задаткам; 2) потребностям, активизируемым внешними стимулами; 3} познавательным и эмоциональным процессам; 4) актуальным социальным условиям в сочетании с предшествующим научением.

АГРЕССИЯ КАК ИНСТИНКТИВНОЕ ПОВЕДЕНИЕ: ВРОЖДЕННОЕ СТРЕМЛЕНИЕ К СМЕРТИ И РАЗРУШЕНИЮ

Самое раннее и, возможно, наиболее известное теоретическое положение, имеющее отношение к агрессии, — это то, согласно которому данное поведение по своей природе преимущественно инстинктивное. Согласно этому довольно распространенному подходу, агрессия возникает потому, что человеческие существа генетически или конституционально «запрограммированы» на подобные действия.

Агрессия как инстинктивное поведение: психоаналитический подход

В своих ранних работах Фрейд (Freud) утверждал, что все человеческое поведение проистекает, прямо или косвенно, из эроса, инстинкта жизни, чья энергия (известная как либидо) направлена на упрочение, сохранение и воспроизведение жизни. В этом общем контексте агрессия рассматривалась просто как реакция на блокирование или разрушение либидозных импульсов. Агрессия как таковая не трактовалась ни как неотъемлемая, ни как постоянная и неизбежная часть жизни.

Пережив опыт насилия первой мировой войны, Фрейд (Freud, 1920) постепенно пришел к более мрачному убеждению в отношении сущности и источника агрессии. Он предположил существование второго основного инстинкта, танатоса — влечения к смерти, чья энергия направлена на разрушение и прекращение жизни. Он утверждал, что все человеческое поведение является результатом сложного взаимодействия этого инстинкта с эросом и что между ними существует постоянное напряжение. Ввиду того, что существует острый конфликт между сохранением жизни (то есть эросом) и ее разрушением (танатосом), другие механизмы (например, смещение) служат цели направлять энергию танатоса вовне, в направлении от "Я".

Таким образом, танатос косвенно способствует тому, что агрессия выводится наружу и направляется на других. Теория Фрейда о взаимодействии эроса и танатоса отображена на рис. 1. 2.

Рис 1.2. В психоаналитической теории Фрейда агрессия, направленная на других, объяснялась как 
результат постянного конфликта между саморазрушением и самосохранением

Положение об инстинкте стремления к смерти является одним из наиболее спорных в теории психоанализа. Оно было фактически отвергнуто многими учениками Фрейда, разделявшими его взгляды по другим вопросам (Fenichel, 1945; Fine, 1978; Hartmann, Kris & Lowenstein, 1949). Тем не менее утверждение о том, что агрессия берет начало из врожденных, инстинктивных сил, в целом находило поддержку даже у этих критиков.

Взгляды Фрейда на истоки и природу агрессии крайне пессимистичны. Это поведение не только врожденное, берущее начало из «встроенного» в человеке инстинкта смерти, но также и неизбежное, поскольку, если энергия танатоса не будет обращена вовне, это вскоре приведет к разрушению самого индивидуума. Единственный проблеск надежды связан с тем, что внешнее проявление эмоций, сопровождающих агрессию, может вызывать разрядку разрушительной энергии и, таким образом, уменьшать вероятность появления более опасных действий. Этот аспект теории Фрейда (положение о катарсисе) часто интерпретировался следующим образом: совершение экспрессивных действий, не сопровождающихся разрушением, может быть эффективным средством предотвращения более опасных поступков. Однако при лучшем знакомстве с произведениями Фрейда обнаруживаются доводы против подобных утверждений. Хотя у Фрейда не было четкой позиции по отношению к силе ипродолжительности действия катарсиса, он все же склонялся к тому, что это действие является минимальным и кратковременным по своей природе. Таким образом, Фрейд проявлял на этот счет меньший оптимизм, чем полагали теоретики более позднего периода.

Агрессия как инстинктивное поведение: взгляд на проблему с позиций эволюционного подхода

В этом разделе мы рассмотрим три взгляда с позиций эволюционного подхода на человеческое агрессивное поведение. Данные в поддержку этих теорий были получены прежде всего в результате наблюдений за поведением животных. Три подхода, о которых пойдет речь, сходятся в признании того, что предрасположенность человека к агрессии является следствием влияния естественного отбора. Утверждается, что агрессия обеспечивала биологические преимущества нашим доисторическим предкам.

Этологический подход. Лоренц (Lorenz, 1966, 1964), лауреат Нобелевской премии, выдающийся этолог, придерживался эволюционного подхода к агрессии, демонстрируя неожиданное сходство с позицией Фрейда.

Согласно Лоренцу, агрессия берет начало прежде всего из врожденного инстинкта борьбы за выживание, который присутствует у людей так же, как и у других живых существ. Он предполагал, что этот инстинкт развился в ходе длительной эволюции, в пользу чего свидетельствуют три его важные функций; Во-первых, борьба рассеивает представителей видов на широком географическом пространстве, и тем самым обеспечивается максимальная утилизация имеющихся пищевых ресурсов. Во-вторых, агрессия помогает улучшить генетический фонд вида за счет того, что оставить потомство сумеют только наиболее сильные и энергичные индивидуумы. Наконец, сильные животные лучше защищаются и обеспечивают выживание своего потомства.

В то время как у Фрейда не было однозначного мнения относительно накопления и разрядки инстинктивной агрессивной энергии, у Лоренца был совершенно определенный взгляд на эту проблему. Он считал, что агрессивная энергия (имеющая своим источником инстинкт борьбы) генерируется в организме спонтанно, непрерывно, в постоянном темпе, регулярно накапливаясь с течением времени. Таким образом, развертывание явно агрессивных действий является совместной функцией: 1) количества накопленной агрессивной энергии и 2) наличия и силы особых облегчающих разрядку агрессии стимулов в непосредственном окружении. Другими словами, чем большее количество агрессивной энергии имеется в данный момент, тем меньшей силы стимул нужен для того, чтобы агрессия «выплеснулась» вовне. Фактически, если с момента последнего агрессивного проявления прошло достаточное количество времени, подобное поведение может развернуться и спонтанно, при абсолютном отсутствии, высвобождающего стимула. Как отмечал Лоренц (Evans, 1974), «у некоторых животных агрессивность соответствует всем правилам снижения порога и инстинктивного поведения. Можно наблюдать животного в ожидании опасности; человек тоже может вести себя подобным образом». Гипотезы о взаимосвязи высвобождающих агрессию стимулов и количества накопленной агрессивной энергии представлены в виде графика на рис. 1.3.

Рис. 1.3. Соотношение между количеством накопленной агрессивной энергии и силой высвобождающего стимула, требующегося для появления агрессии, по Лоренцу. Чтобы после совершения агрессивного действия оно сразу же повторилось, необходим в высшей степени сильный стимул. Однако по прошествии времени (и по мере накопления агрессивной энергии) сила стимула, необходимая для "выплеска" агрессии, уменьшается. Действительно, если агрессивная энергия достигла наивысшего уровня, агрессия может проявиться спонтанно, при отсутствии какого бы то ни было высвобождающего стимула.

Одно из наиболее любопытных следствий теории Лоренца состоит в том, что с ее помощью можно объяснить тот факт, что у людей, в отличие от большинства других живых существ, широко распространено насилие в отношении представителей своего собственного вида. Согласно Лоренцу, кроме врожденного инстинкта борьбы, все живые существа наделены возможностью подавлять свои стремления; последняя варьирует в зависимости от их способности наносить серьезные повреждения своим жертвам. Таким образом, опасные хищники, например, львы и тигры, которых природа щедро снабдила всем необходимым для успешного умерщвления других живых существ (проворством, огромными когтями и зубами), имеют очень сильное сдерживающее начало, препятствующее нападению на представителей собственного вида, в то время как менее опасные существа — люди  — обладают гораздо более слабым сдерживающим началом. Когда на заре истории человечества мужчины и женщины, действуя агрессивно против своих соплеменников, пускали в ход свои зубы и кулаки, отсутствие вышеупомянутых ограничений не было столь страшным. В конце концов, вероятность того, что они могли нанести друг другу серьезные увечья, была относительно низкой. Однако технический прогресс сделал возможным появление оружия массового уничтожения, и в связи с этим потакание своим стремлениям представляет все большую опасность — под угрозой находится выживание человека как вида. Кратко можно сказать так: Лоренц истолковывал стремление мировых лидеров подвергать целые нации риску самоуничтожения в свете того факта, что человеческая способность к насилию превалирует над врожденными сдерживающими началами, подавляющими агрессивные действия.

Несмотря на то что Лоренц, как и Фрейд, считал агрессию неизбежной, в значительной степени являющейся следствием врожденных сил, он более оптимистично смотрел на возможность ослабления агрессии и контроля подобного поведения. Он полагал, что участие в различных действиях, не связанных с причинением ущерба, может предотвратить накопление агрессивной энергии до опасных уровней и таким образом снизить вероятность вспышек насилия. Можно с некоторым преувеличением сказать, что угроза всплеска насилия у человека может быть предотвращена посредством тысячи других действий (Zillmann, 1979). Лоренц утверждал также, что любовь и дружеские отношения могут оказаться несовместимыми с выражением открытой агрессии и могут блокировать ее проявление.

Охотничья гипотеза. Ардри (Ardrey), сценарист из Голливуда, «археолог-любитель» (Munger, 1971), написал несколько книг, благодаря которым многие люди познакомились с популярной версией эволюционной теории. Ардри утверждает, что в результате естественного отбора появился новый вид — охотники: «Мы нападали, чтобы не голодать. Мы пренебрегали опасностями, иначе перестали бы существовать. Мы адаптировались к охоте анатомически и физиологически» (Ardrey, 1970). Эта охотничья «природа» и составляет основу человеческой агрессивности.

Еще два изобретения, имеющие своим началом человеческую потребность «убивать, чтобы жить» (Ardrey, 1976), делают возможным участие в социальном насилии и войнах. Во-первых, чтобы успешно охотиться группами, люди придумали для общения язык, содержащий такие понятия, как «друг» и «враг», «мы» и «они», служащие для оправдания агрессивных действий против других. Во-вторых, появление оружия, поражающего на расстоянии, такого как лук и стрелы (вместо дубинок и камней), привело к тому, что люди стали более удачливыми «вооруженными хищниками». В беседе с Ричардом Лики (Leakey), известным антропологом, Ардри уточнил значение изобретения такого оружия: «Когда у нас появилась эта вещь, предназначенная для наступления, убивать стало настолько легче, что благодаря насилию мы стали другими существами» (Munger, 1971). Итак, Ардри уверяет, что именно охотничий инстинкт как результат естественного отбора в сочетании с развитием мозга и появлением оружия, поражающего на расстоянии, сформировал человека как существо, которое активно нападает на представителей своего же вида.

Социобиологический подход. В отличие от сторонников эволюционной теории социобиологи предлагают более специфическое основание для объяснения процесса естественного отбора. Их основной аргумент сводится к следующему. Влияние генов столь длительно, потому что они обеспечивают адаптивное поведение, то есть гены "приспособлены» до такой степени, что вносят свой вклад в успешность репродукции, благодаря чему гарантируется их сохранение у будущих поколений (Barach, 1977). Таким образом, социобиологи доказывают, что индивидуумы скорее всего будут содействовать выживанию тех, у кого имеются схожие гены (то есть родственников), проявляя альтруизм и самопожертвование, я будут вести себя агрессивно по отношению к тем, кто от них отличается или не состоит в родстве, то есть у кого наименее вероятно наличие общих генов. Они будут пользоваться любой возможностью, чтобы навредить им и, возможно, ограничить возможности последних иметь потомство от членов собственного клана.

Согласно социобиологичеекому подходу, агрессивные взаимодействия с конкурентами представляют собой один из путей повышения успешности репродукция в условиях окружающей среды с ограниченными ресурсами — недостатком пищи или брачных партнеров. Очевидно, успешная репродукция более вероятна, если у индивидуума имеется достаточное количество пищи и партнеров, с которыми можно производить потомство. Однако агрессия будет повышать генетическую пригодность данного индивидуума только в том случае, если выгода от нее превысит затраченные усилия. Потенциальная цена агрессии зависит от риска смерти или серьезных повреждений тех индивидуумов, кто должен выживать Для обеспечения выживания своего потомства. Чья-либо генетическая пригодность не будет повышаться, если агрессивная конкуренция приведет к гибели его рода. Таким образом, социобиологи убеждают нас в следующем: агрессивность — это средство, с помощью которого индивидуумы пытаются получить свою долю ресурсов, что, в свою очередь, обеспечивает успех (преимущественно на генетическом уровне) в естественном отборе.

Критика эволюционных подходов. Хотя buy kamagra online различные эволюционные теории во многом отличны друг от друга, их критика основывается на сходных аргументах. Критика поднимает вопрос доказательства, требуя необходимости рассмотрения других факторов, которые могут способствовать агрессии или миролюбию; кроме того, возникает проблема определения понятия «адаптивность». Во-первых, сторонники эволюционного подхода не представляют прямых доказательств в пользу тех концепций, на которых базируются их аргументы. Например, не обнаружено генов, напрямую связанных с агрессивным поведением. Аналогичным образом не нашли подтверждения представления Лоренца об агрессивной энергии (Zillmann, 1979), Другая сторона проблемы доказательств связана с тем, что доводы основываются на наблюдениях за поведением животных (Jonhson, 1972; Tinbergen, 1978). Критике подвергается и опыт обобщения наблюдений за теми живыми существами, чей мозг устроен более примитивно и на которых менее, чем на людей, влияет общественный и культурный контроль.

Некоторые критики упрекали этологов и социобиологов в том, что в своих теоретических построениях они склонны забывать об изменчивости человеческого поведения (Baldwin & Baldwin, 1981; Gold, 1978). Гоулд (Gold, 1978) утверждает, что наша биологическая наследственность составляет потенциальную основу для весьма широкого спектра поведенческих проявлений, который включает а себя агрессию и насилие, но не сводится исключительно к ним.

Почему предполагается наличие генов агрессии, доминирования или злости, когда известно, что необычайная гибкость мозга позволяет нам быть агрессивными или миролюбивыми, доминирующими или подчиняющимися, злыми или великодушными? Насилие, сексизм и повсеместная распущенность имеют биологическую природу, поскольку представляют собой одну подсистему широкого ряда поведенческих моделей. Но уж миролюбие, равенство и доброта точно биологического происхождения. Таким образом, моя критика выдвигает концепцию биологической потенциальности в противовес концепции биологического детерминизма — мозг осуществляет регуляцию широкого диапазона человеческого поведения, и он не обладает исключительной предрасположенностью к какой-то одной из форм поведения...

Наконец, вызывает сомнение сама логика рассуждений о проявлениях адаптивности какого-либо поведения. Например, социобиологи допускают: если поведение существует, то оно должно быть адаптивным. Болдуин и Болдуин (Baldwin S Baldwin. 1981) приводят пример адаптивной функции появления прыщей, чтобы показать всю нелепость подобного парадоксального мышления: "Прыщи нужны для того, чтобы человек начал следить за своей внешностью, что, в свою очередь, повышает вероятность сексуального взаимодействия — отсюда вытекает передача по наследству генов, вызывающих прыщи».

Агрессия как инстинктивное поведение: итоги и выводы

В то время как различные теории агрессии как инстинкта сильно разнятся в деталях, все они сходны по смыслу. В частности, центральное для всех теорий положение о том, что агрессия является следствием по преимуществу инстинктивных, врожденных факторов, логически ведет к заключению, что агрессивные проявления почти невозможно устранить. Ни удовлетворение всех материальных потребностей, ни устранение социальной, несправедливости, ни другие позитивные изменения в структуре человеческого общества не смогут, предотвратить зарождения и проявления агрессивных импульсов. Самое большее, чего можно достичь, — это временно не допускать подобных проявлений или ослабить их интенсивность. Поэтому, согласно данным теориям, агрессия в той или иной форме всегда будет нас сопровождать. И в самом деле, агрессия является неотъемлемой частью нашей человеческой природы.

АГРЕССИЯ КАК ПРОЯВЛЕНИЕ ПОБУЖДЕНИЯ: МОТИВАЦИЯ ПРИЧИНЕНИЯ УЩЕРБА ИЛИ ВРЕДА ДРУГИМ

При существующей концептуальной невнятности и пессимистичности выводов относительно представлений об агрессии как об инстинкте неудивительно, что психологи никогда не принимали эту теорию всерьез. Фактически идея о спонтанно зарождающейся агрессивной энергии была в основных своих положениях отклонена подавляющим большинством исследователей в этой области. Более распространенным является предположение, согласно которому агрессия берет начало от побуждения, определяемого как «не инстинктивная мотивационная сила, являющаяся результатом лишения организма каких-либо существенных вещей или условий, я возрастающая по мере усиления такого рола депривации» (Zillmann, 1983a). В случае агрессии побуждения рассматриваются как производные от аверсивной стимуляции и их напряжение снижается благодаря агрессивным действиям.

Агрессивное побуждение: фрустрация и агрессия

Если бы вы остановили на улице 50 человек, выбранных наугад, и попросили бы их назвать наиболее важные детерминанты человеческой агрессии, то большинство скорее всего назвало бы единственный термин: фрустрация. Поскольку своим широким распространением это представление обязано нескольким различным источникам, включая и личный опыт человека, оно может быть сведено по крайней мере к двум положениям, лежащим в основе теории агрессии, сформулированной Доллардом и другими (Dollard & others, 1939). Вместе взятые, эти положения известны как теория фрустрации-агрессии, В слегка перефразированном виде они звучат так:

1. Фрустрация всегда приводит к агрессии в какой-либо форме.

2. Агрессия всегда является результатом фрустрации.

При этом не предполагается, что фрустрация, определяемая как блокирование или создание помех для какого-либо целенаправленного поведения, вызывает агрессию напрямую; считается, что она провоцирует агрессию (побуждает к агрессии), что, в свою очередь, облегчает проявление или поддерживает агрессивное поведение.

Бандура (Bandura, 1973) обращал внимание на то, что эти положения чрезвычайно привлекательны отчасти из-за их смелости, а отчасти из-за простоты. В конце концов, если их принять, то такая чрезвычайно сложная форма поведения, как человеческая агрессия, во многом будет объяснена при помощи одного затейливого росчерка пера. Поэтому нет ничего удивительного в том, что эти формулировки получили столь широкое признание и среди ученых, и среди самой широкой публики. Но увы, внимательное рассмотрение каждой из них показывает, что обе эти формулировки слишком расплывчаты.

С одной стороны, ясно, что фрустрированные индивидуумы не всегда прибегают к вербальным или физическим нападкам на других. Они скорее демонсти руют весь спектр реакций на фрустрацию: от покорности и уныния до активных попыток преодолеть препятствия на своем пути. Представим себе следующий случай. Студент отправлял свои документы в несколько высших учебных заведений, но их нигде не принимали. Этот человек скорее всего будет обескуражен, нежели разозлится или впадет в ярость.

Более очевидное подтверждение положения о том, что фрустрация не всегда ведет к агрессии, представили результаты многих эмпирических исследований (Berkowitz, 1969; Geen & O'Neal, 1976). Все они показывают следующее: несмотря на то что фрустрация иногда способствует агрессии, это бывает не столь часто. Видимо, фрустрация вызывает агрессию прежде всего у людей, которые усвоили привычку реагировать на фрустрацию или другие аверсивные стимулы агрессивным поведением. С другой стороны, люди, для которых привычны иные реакции, могут и не вести себя агрессивно, когда они фрустрированы (Bandura, 1983). Мы рассмотрим эти доказательства в главе 4 и поэтому не будем обсуждать их здесь детально. Достаточно сказать, что после проведения множества работ по изучению влияния фрустрации на агрессию большинство психологов считают: связь между этими факторами гораздо менее жесткая, чем когда-то предполагали Доллард и его коллеги.

Принимая во внимание эти рассуждения, Миллер (Miller, 1941), одним из первых сформулировавший теорию фрустрации—агрессии, незамедлительно внес поправки в первое из вышеприведенных положений; фрустрация порождает различные модели поведения, и агрессия является лишь одной из них. Таким образом, сильное и заманчивое по своей широте определение, согласно которому фрустрация всегда ведет к агрессии, было вскоре отклонено одним из его авторов. Однако, несмотря на этот факт, первоначальная выразительная формулировка по-прежнему имеет удивительно широкое хождение и часто встречается в средствах массовой информации, в популярных дискуссиях об агрессии или в частных беседах.

Во-вторых, предположение, согласно которому агрессия всегда обусловлена фрустрацией, также уводит слишком далеко. При более детальном рассмотрении в следующих главах мы убедимся: нет практически никаких сомнений в том, что агрессия является следствием многих факторов, помимо фрустрации. Действительно, агрессия может появляться (как зачастую и происходит) при полном отсутствии фрустрирующих обстоятельств. Рассмотрим, например, действия наемного киллера, убивающего людей, которых он раньше никогда не видел. У его жертв просто не было возможности его фрустрировать. Имеет смысл объяснять агрессивные действия этого человека скорее вознаграждением, которое он получает за убийства (деньги, более высокий статус, удовлетворение садистских наклонностей), чем фрустрацией. Или представим себе действия пилота, который, несмотря на прекрасное расположение духа и отсутствие сколько-нибудь значительных фрустраций в течение дня, бомбит и обстерливает позиции врага, убивая не только неприятеля, но и мирных жителей. Очевидно, что в данном случае агрессивные действия в высшей степени обусловлены не столько фрустрацией, сколько распоряжениями командования, ожиданием различных наград за успешно проведенную операцию и, возможно, чувством долга или патриотизмом. Подытоживая, можно сказать: предположение о том, что все проявления жестокости являются результатом блокирования или создания препятствий целенаправленному поведению, не выдерживает критики.

Некоторые дополнительные аспекты теории фрустрации—агрессии. При том, что два рассмотренных предположения, касающиеся фрустрации—агрессии, являются центральными в теории Долларда и его коллег, они представляют только часть общего теоретического фундамента. Некоторые дополнительные аспекты этой влиятельной теории также заслуживают рассмотрения. Во-первых, как полагали Доллард и соавторы, в отношении побуждения к агрессии решающее значение имеют три фактора: 1) степень ожидаемого субъектом удовлетворения от будущего достижения цели; 2) сила препятствия на пути достижения цели; 3) количество последовательных фрустраций. То есть, чем в большей степени субъект предвкушает удовольствие, чем сильнее препятствие и чем большее количество ответных реакций блокируется, тем сильнее будет толчок к агрессивному поведению. В дальнейшем Доллард и соавторы предположили, что влияние следующих одна за другой фрустраций может быть совокупным и это вызовет агрессивные реакции большей силы, чем каждая из них в отдельности. Из сказанного следует, что влияние фрустрирующих событий сохраняется в течение определенного времени, — это предположение является важным для некоторых аспектов теории.

Когда стало ясно, что индивидуумы не всегда реагируют агрессией на фрустрацию, Доллард и соавторы обратились к факторам, замедляющим открытую демонстрацию агрессивного поведения. Они пришли к выводу, что подобное поведение не проявляется в тот же момент времени прежде всего из-за угрозы наказания. Цитируя их собственные слова, "степень замедления в любом акте агрессии варьирует в прямом соответствии с предполагаемой тяжестью наказания, могущего последовать за этим действием". Однако, несмотря на предположение о том, что угроза наказания оказывает сдерживающее влияние, она не рассматривалась как фактор, ослабляющий актуальное побуждение к агрессии. Если индивидуума предостеречь от нападения на того, кто его фрустрировал, предварительно запугав каким-либо наказанием, он все еще будет стремиться к агрессивным действиям. В результате могут иметь место агрессивные действия, направленные на совершенно другого человека, нападение на которого ассоциируется с меньшим наказанием. Этот феномен, известный как смещение, мы обсудим более подробно в следующем разделе.

Если, как было отмечено выше, угроза наказания только блокирует осуществление агрессивных действий и побуждение к такого рода поведению остается во многом неизменным, то какой фактор или факторы ослабляют агрессивную мотивацию? Согласно Долларду и его соавторам, ответ следует искать в процессе катарсиса. Исследователи предположили, что все акты агрессии — даже скрытые ОТ наблюдения, не прямые и не связанные с причинением ущерба — играют роль некоей формы катарсиса, снижая уровень побуждения к последующей агрессии. Поэтому в контексте их теории положение о том, что фрустрированный индивидуум оскорбляет другого с целью ослабить или устранить свое агрессивное побуждение, совершенно не является необходимым. Даже такие действия, как агрессивные фантазии, умеренно выраженное раздражение или удар кулаком по столу могут оказывать подобное воздействие. Короче говоря, в отличие от Фрейда, Доллард и соавторы были настроены гораздо более оптимистично в отношении возможной пользы катарсиса.

Как мы уже говорили, фрустрированный индивидуум, которого страх наказания удерживает от нападения на другое лицо, помешавшее ему достичь намеченной цели, может переадресовать свои атаки другим объектам. Хотя наиболее подходящим или желательным объектом для разрядки агрессии у фрустрирован-ного (индивидуума будет именно тот человек, который блокировал его целенаправленное поведение, объектами агрессии могут также служить и другие люди.

Миллер (Miller, 1948) предложил особую модель, объясняющую появление смещенной агрессии — то есть тех случаев, когда индивидуумы проявляют агрессию не по отношению к своим фрустраторам, а по отношению к совершенно другим людям. Автор предположил, что в подобных случаях выбор агрессором жертвы в значительной степени обусловлен тремя факторами: 1) силой побуждения к агрессии, 2) силой факторов, тормозящих данное поведение и 3) стимульным сходством каждой потенциальной жертвы с фрустрировавшим фактором. К тому же по причинам, которые мы обсудим позднее, Миллер полагал, что барьеры, сдерживающие агрессию, исчезают более быстро, чем побуждение к подобному поведению, по мере увеличения сходства с фрустрировавшим агентом. Таким образом, модель предсказывает, что смещенная агрессия наиболее вероятно будет разряжена на тех мишенях, в отношении которых сила торможения является незначительной, но у которых относительно высокое стимульное сходство с фрустратором. Природу этих предположений поможет объяснить конкретный пример.

Представьте себе студента, которого фрустрировал профессор, д-р Патрисия Пэйн (скажем, она не разрешила ему сдать дополнительный зачет для исправления низкой оценки по психологии). Поскольку стремление излить свой гнев на Патрисию Пэйн в данном случае, видимо, будет очень сильным, а прямые нападки маловероятны, может произойти смещение агрессии. Теперь предположим, что у этого студента имеются три потенциальных мишени для разрядки смещенной агрессии: д-р Тереза Тюдор, профессор истории; Пэтти, его младшая сестра, и сосед по комнате Норберт Нэш. По теории Миллера скорее всего нападкам подвергнется младшая сестра. Это может произойти потому, что она в каком-то отношении напоминает студенту его фрустра-тора (например, она одного с профессором пола, у них одинаковое имя), но при этом данная фигура ассоциируется с гораздо меньшей силой сдерживания открытых нападок. Такого рода прогнозы, как и теория смещения при конфликте Миллера, в самом общем виде представлены на рис. 1. 4.

Многие интересные предположения, содержащиеся в теории Миллера, дали толчок к проведению эмпирических исследований (Berkowitz, 1969; Fenigstein & Buss, 1974). Однако совершенно очевидно, что эти рассуждения достаточно спорны, и этим нельзя пренебрегать. Во-первых, как указывал Зильманн (Zillmann, 1979), модель целиком строится на допущении того, что подавление агрессии генерализуется в меньшей степени, чем побуждение к агрессивному поведению. Миллер пришел к этой гипотезе в результате экспериментального изучения конфликта, которое проводилось, в основном, на животных. Прежде всего он основывался на следующем факте. Если голодное животное, предварительно наученное ожидать пищу в определенном месте в конце дорожки, получает там же удар электрического тока, то по мере увеличения расстояния стремление избежать этого места ослабевает у животного более резко, чем стремление к нему приблизиться. Таким образом, вблизи того участка, где животное получало пищу и удары электрического тока, у него наблюдается более сильное стремление спастись бегством, чем стремление подойти ближе. По мере того как животное удаляется от этого участка, стремление убежать ослабевает у него быстрее, чем стремление приблизиться. В результате оно постепенно замедляет бег, и в каком-то месте дорожки стремление приблизиться одерживает верх над стремлением убежать. Очевидно, что основной логический вывод из приведенного наблюдения сводится к предположению: там, где исчезает сходство с фрустрирующим агентом, торможение агрессии ослабевает резче, чем побуждение к агрессии.

Во-вторых, сомнение вызывает выражение стимулъное сходство, содержащееся в миллеровской модели смещения. Лежащее на поверхности объяснение, согласующееся с использованием этого понятия в литературе, на которую ссылался Миллер при построении своей модели, подразумевает физическое или перцептивное сходство между потенциальными мишенями агрессии и фрустрировавшим фактором скорее на уровне смысловых, а не физических характеристик. Например, сходство может варьировать в зависимости от степени родства (Murray & Berkun, 1955) и знакомства (Fenigstein & Buss, 1974; Fitz. 1976). К сожалению, в модели Миллера нет указаний на то, какие из этих характеристик, наряду со многими другими возможными параметрами, наиболее соответствуют феномену смещения.

Агрессивные тенденции: теория посылов к агрессии Берковица

С момента своего появления теория фрустрации— агрессии была объектом пристального внимания и выдержала не одну ревизию. И именно Берковиц (Berkowitz, 1965, 1969, 1983, 1988, 1989) внес наиболее значительные поправки и уточнения в эту теорию. В настоящем разделе мы рассмотрим более ранний труд Берковица (Berkowilz, 1965a, 1969), посвященный роли посылов к агрессии в цепочке фрустрация—агрессия. К самым последним изменениям, внесенным им в свою теорию, мы обратимся в разделе, посвященном когнитивным моделям агрессивного поведения.

Берковиц утверждает, что фрустрация — один из множества различных аверсивных стимулов, которые способны лишь спровоцировать агрессивные реакции, во не приводят к агрессивному поведению напрямую, а скорее создают готовность к агрессивным действиям. Подобное поведение возникает только тогда, когда присутствуют соответствующие посылы к агрессии — средовые стимулы, связанные с актуальными или предшествовавшими факторами, провоцирующими злость, или с агрессией в целом. Эта относительно простая модель представлена на рис. 1. 5.

Рис. 1. 5. В теории посылов к агрессии Берковица утверждается, что фрустрация или любой 
иной аверсивный стимул приводит только к готовности действовать агрессивно. Чтобы появилось 
агрессивное поведение, в ситуации должны присутствовать посылы к агрессии.

Согласно Берковицу, стимулы приобретают свойство провоцировать агрессию (то есть потенциально могут вызвать агрессию) посредством процесса, сходного с классической выработкой условных рефлексов. Стимул может приобрести агрессивное значение, если связан с позитивно подкрепленной агрессией или ассоциируется с пережитыми ранее дискомфортом и болью. Стимулы, которые постоянно связаны с факторами, провоцирующими агрессию, или с самой агрессией, могут постепенно склонять к агрессивным действиям индивидуумов, ранее спровоцированных или фрустрирован-ных. Поскольку этим требованиям удовлетворяет широкий диапазон стимулов, многие из них могут приобретать значение посылов к агрессии. При определенных условиях роль посылов к агрессии могут играть люди с определенными чертами характера и даже физические объекты (например, оружие). Более того, Берковиц (Berkowitz, 1983) полагает даже, что люди с физическими отклонениями в каком-то смысле обречены притягивать к себе страдания и становиться объектами проявлений враждебности, поскольку сам их дефект или болезнь, ассоциирующийся со страданием и болью, способен спровоцировать людей, предрасположенных к агрессии, на специфические действия.

Другая серьезная поправка, внесенная Берковицем в теорию фрустрации— агрессии (Berkowilz, 1965, 1969, 1983), касалась условий, требуемых для ослабления агрессивного побуждения. Мы еще вернемся к представлению Долларда и его коллег о том, что побуждение к агрессии может быть ослаблено путем нападок на другие объекты — на людей, отличных от первоначального фрустратора, а также посредством фактически любого агрессивного действия, включая поведение, не связанное с причинением физического или морального ущерба другим людям. В противоположность этим рассуждениям Берковиц (Berkowitz, 1981) утверждал, что у сильно фрустрированных индивидуумов агрессивное побуждение может ослабевать только при условии причинения ущерба фрустратору. "Если имеет место катарсис, то он происходит не по той причине, что агрессор выплеснул какое-то количество предположительно не находившей выхода агрессивной энергии, а потому, что он достиг своей агрессивной цели и тем самым завершил определенную последовательность в виде ответа на подстрекательство к агрессии».

Далее Берковиц утверждает: поскольку безуспешные попытки причинить вред тому, кто вызвал фрустрацию, сами по себе являются фрустрирующими, они фактически могут скорее усиливать, чем ослаблять стремление действовать агрессивно (Gustafson, 1989). Только успешные атаки, сопровождающиеся причинением ущерба объекту агрессии, способны ослаблять или полностью устранять агрессивное побуждение.

Агрессивное возбуждение: теория переноса возбуждения Зильманна

И первоначальная теория фрустрации—агрессии, и теория посылов к агрессии Берковица трактуют агрессию как инстинктивную потребность, которая может быть ослаблена посредством агрессивного поведения. Зильманн (Zillmann, 1983a) утверждал, что эти теории агрессии как потребности являются слишком слабыми неопределенными для широкого применения. Потребность — это гипотетический конструкт, который не поддается измерению, но тем не менее должен учитываться. Поэтому, он полагал, будет более плодотворным считать, что агрессия обусловлена возбуждением, то есть конструктом, который можно наблюдать и измерять. В данном случае возбуждение имеет отношение к раздражению симпатической нервной системы, что находит выражение в соматических реакциях — таких как учащение пульса, повышение потоотделения и артериального давления, являющихся составной частью реакции «дерись или удирай», которая могла эволюционировать ввиду значимости для выживания (Zillmann, 1988).

Одним из наиболее любопытных аспектов теории Зильманна является положение о том, что возбуждение от одного источника может накладываться (то есть переноситься) на возбуждение от другого источника, таким путем усиливая или уменьшая силу эмоциональной реакции. Поскольку возбуждение не угасает немедленно, даже если реакция индивидуума предполагает его ослабление, остатки медленно исчезающего раздражения могут «вливаться в последующие, потенциально независимые (от данного стимула) эмоциональные реакции и переживания (Zillmann, 1983в).

То, что эти предположения действительно уместны для понимания человеческой агрессии, было продемонстрировано в нескольких исследованиях. Было обнаружено, что возбуждение от таких источников, как физическая активность (Zillmann, Katcher & Milavsky, 1972), фильмы с изображением насилия (Zillmann. 1971), возбуждающая эротика (Donnerstein & Hallam, 1978), а также шум (Donnerstein & Wilson, 1976), — способствует возникновению и проявлению агрессивных реакций. Подобные процессы могут также способствовать уменьшению вероятности появления агрессивных реакций или снижению их силы. Например, агрессия может быть ослаблена в некоторых ситуациях путем приписывания возбуждения источнику, не связанному с переживаемой злостью или с имевшей место провокацией (Zitlmann, Johnson & Day, 1974). Влияние возбуждения на агрессию и процесс переноса возбуждения мы обсудим более детально в главе 6.

Агрессивное побуждение: заключительные комментарии

Теоретики, занимающиеся проблемой мотивации, достаточно оптимистично рассматривают возможности предотвращения агрессивного поведения или контроля над ним, так как приписывают агрессию скорее влиянию особых условий окружающей среды (то ест» фрустри-рующих, аверсивных или возбуждающих событий), нежели врожденной предрасположенности к совершению насильственных действий. Другими словами, они предполагают, что устранение всех внешних источников возбуждения или аверсивной стимуляции из окружающей среды не приведет к мгновенному исчезновению опасных случаев человеческой агрессии. К сожалению, аверсивные условия в той или иной форме встречаются настолько часто и повсеместно, что их тотальное устранение совершенно нереально. Поэтому и теории, посвященные агрессивным побуждениям, подразумевают действие неиссякаемого и, в общем, неизбежного источника агрессивных импульсов. И хотя подобные влияния предположительно имеют большей частью внешнее, а не внутреннее происхождение, они все еще слишком распространены, и потому у нас нет оснований для особого оптимизма.